Нетривиальный гид по британской столице

Рубрика: Lost London Страница 1 из 2

Миллбэнк: (не)идеальная тюрьма

Tate Britain (C) Tony Hisgett, from Wikimedia Commons

Что учреждение культуры Тейт Британ стоит на месте бывшего учреждения исправительного, вы, вероятно, уже в курсе. История этого узилища заслуживает отдельного и подробного рассказа, к которому мы незамедлительно и приступим.

Как ни парадоксально это прозвучит, но своим появлением тюрьма Миллбэнк обязана американской Декларации независимости. Последовавшая за ее принятием война одним махом поставила крест на британской практике высылки за океан правонарушителей, которым даже по суровым законам 18 столетия смертная казнь все-таки не полагалась. (Депортации в Австралию начнуются лишь в 1787 году.)

В 1779 году был принят закон, позволивший заменить высылку заключением в одном из двух государственных исправительных заведений нового образца, которые, правда, еще только предстояло построить. Эти экспериментальные тюрьмы должны были воплотить в себе все самые прогрессивные идеи эпохи, касавшиеся того, как стоит поступать с преступниками. В их основе лежала вера в перевоспитательное воздействие одиночного заключения, регулярного религиозного просвещения, принудительного неоплачиваемого труда, особой униформы и строгой диеты. Вольнице, царившей в стенах Ньюгейта и прочих старорежимных узилищ, пора было положить конец.

Амазон XVIII века

Восемнадцатый век в Британии был временем стремительного распространения грамотности во всех слоях общества. Однако книги по-прежнему оставались роскошью, доступной немногим. Растущий читательский спрос отчасти удовлетворяли библиотеки с платной выдачей книг на дом, но при всех своих достоинствах они не утоляли весьма распространенной среди книголюбов потребности иметь в собственности некоторое количество дорогих сердцу томов.

Это чувство было хорошо знакомо Джеймсу Лакингтону. Будучи одним из одиннадцати отпрысков охочего до вина сапожника, наш герой был вынужден впрячься в трудовую лямку в то время, как его более удачливые сверстники сидели за партой. В 15 лет поступив в учение к товарищу отца по ремеслу, Джеймс Лакингтон, как он позднее утверждал, вдруг осознал ужасную вещь — собственную безграмотность. С (небезвозмездной) помощью младшего сына своего патрона юноша взялся за ее ликвидацию.

От Ньюгейтской тюрьмы да от Олд-Бейли не зарекайся

Центральный уголовный суд, он же Олд-Бейли (С) Анастасия Сахарова

Благодаря судебной реформе Генриха II право казнить и миловать перестало быть привилегией баронов и стало прерогативой короны. Как следствие, понадобились казенные дома для содержания обвиняемых под стражей до вынесения им приговора и определения наказания. Первой стала Ньюгейтская тюрьма, пристроенная в 1188 году к одним из городских ворот Лондона — отсюда и название (Newgate — «новые ворота»).

Королевский зверинец в Тауэре

Сегодня о королевском зверинце в Тауэре напоминают лишь скульптурные изображения его былых резидентов.

Сегодня о королевском зверинце в Тауэре напоминают лишь скульптурные изображения его былых резидентов. А между тем еще каких-то двести лет назад здесь квартировали лев, тигр, пантера, леопард и медведь гризли по кличке Мартин.

Первым на здешних берегах завел себе экзотических зверей Вильгельм Завоеватель. Домашний зоосад короля в Вудсток Парке перешел по наследству его сыну Генриху I, который не только сохранил, но и приумножил поголовье. Правда, двигали им отнюдь не научно-познавательные цели: обитатели королевского зоопарка — а к тому моменту среди них были львы, верблюды, леопарды, рыси, совы и даже дикобраз — служили живыми мишенями в доморощенных сафари, столь милых сердцу венценосного охотника. Столетия спустя подобным образом будет развлекаться Яков I – этот, правда, предпочитал кровавое зрелище травли львов.

Буйство вдохновения на Trinity Buoy Wharf

Велик соблазн начать словами «с незапамятных времен», ибо XVI век русским человеком ощущается как чуть ли не заря истории. Однако в Великобритании, где не только архитектура, традиции и социальные институты, но и деловые предприятия склонны к долгожительству, события полутысячелетней давности не только имеют конкретную датировку, но и вполне осязаемо связаны с настоящим пуповиной своего многовекового существования.

Здесь все напоминает о недавнем прошлом (C) Анастасия Сахарова

Поэтому придется начать с конкретной даты. В 1514 году Генрих VIII даровал королевскую хартию Корпорации Тринити Хаус, отвечающей за навигацию в Англии, Уэльсе и других британских территориальных водах (за исключением Шотландии, острова Мэн и Северной Ирландии). Другими словами, с тюдоровских времен Корпорация является хозяйкой-распорядительницей всех маяков и бакенов в королевстве (в XX веке к ним добавились морские радио- и спутниковые системы связи).

Штаб-квартира Тринити Хаус находится в лондонском Сити, а вот само производство и ремонтные мастерские с 1803 и до 1988 года располагались на небольшом полуострове у впадения речки Ли в Темзу, получившем название Trinity Buoy Wharf (buoy – по-английски «буй», «бакен», wharf — «причал»).

Брайдуэл: от тюрьмы не зарекайся

В 1510 году кардинал Томас Уолси, правая рука Генриха VIII, повелел построить для себя, любимого, дворец при впадении речки Флит в Темзу. Расположенный поблизости источник святой Бриды дал новостройке имя. Пять лет спустя, обзаведясь жилплощадью в Хэмптон Корте и Йорк Плейс (впоследствии известном как дворец Уайтхол), он уступил недостроенные хоромы королю-погорельцу, чья лондонская резиденция — Вестминстерский дворец — изрядно пострадала в результате пожара 1512 года.

Дворец Брайдуэл (реконструкция), вид со стороны ныне подземной реки Флит

Едва строительство подошло к концу, Брайдуэл зажил насыщенной событиями жизнью. В 1522 году во время визита императора Священной Римской империи Карла V здесь расположилась его свита. В 1528-м во дворце жили Генрих VIII и Екатерина Арагонская, пока присланная Папой Римским делегация тщетно пыталась с минимальными потерями оформить их развод в расположенном по соседству монастыре Блэкфрайерз. Здесь же, говорят, Ганс Гольбейн-младший в 1533-м написал своих знаменитых «Послов».

Роза Льюис: из золушек в герцогини Джермин-стрит

В мае 1935 года Феликс и Ирина Юсуповы приехали в Лондон на выставку русских ювелирных изделий. Гостиницы были забиты битком, и целый день поисков грозил закончиться весьма неутешительно, когда вдруг на Джермин-стрит они заметили свет в окнах похожего на семейный пансион дома. В своих мемуарах князь Юсупов пишет:

Нас приняла седовласая дама в строгом черном платье с золотым медальоном. Гостиная была увешана фотографиями знаменитых людей, в их числе — король Эдуард VII. Безо всякой надежды спросив, нет ли комнаты, с удивлением услышали мы, что есть. Привели нас в покои с ванной, преудобные, почитай, роскошные. Но падали мы с ног от усталости, мечтали лишь о ванной и постели и вопросом, откуда такое счастье, не задавались.

На другой день пришла к нам обедать теща с сыновьями Дмитрием и Никитой. Вечером заглянул приятель, Тони Гандарильяс, атташе чилийского посольства, и рассказал, что наша строгая хозяйка — Роза Льюис, известная на весь Лондон стряпуха, что раньше Эдуард VII ценил ее стряпню не меньше, чем ее прелести. Но однажды кастрюли она оставила и открыла пансион. И теперь сюда сходятся лондонские кутилы, как прежде в Вене хаживала золотая столичная австрийская молодежь к фрау Захер. Роза пьет запоем, но только шампанское, и ничего другого пить в своем заведении не дает».

Здесь все правда, хотя и далеко не полная.

Хрустальная мечта Джозефа Пакстона

1851 год вошел в британскую историю как год Великой выставки, во всей красе продемонстрировавшей нации — грандиозную экспозицию посетили  более 6 миллионов человек, или четверть населения страны — достижения мирового прогресса с Британской империей во главе.

Королева Виктория торжественно открывает Великую выставку 1851 года

Торжественное открытие выставки, по помпезности напоминавшее церемонию коронации, состоялось 1 мая. Толпа любопытствующих начали собираться в Гайд Парке с шести утра, а к девяти, когда распахнулись двери, она насчитывала уже около 300 тысяч человек. В полдень прибыли королева Виктория и принц Альберт, главный энтузиаст выставки, без патроната которого она не факт что состоялась бы. Королева пришла в такой восторг от увиденного, что возвращалась снова и снова — только в первый месяц работы экспозиции она побывала там по меньшей мере пять раз.

Джеймс Грэхам и его Храм здоровья

Джеймс Грэхам

Доктор Джеймс Грэхам был настоящим врачом, правда, во времена, когда даже все настоящие врачи были, с точки зрения человека XXI века, изрядными мошенниками. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в учебные пособия для студентов-медиков конца XVIII века: в качестве «ценных лекарств» там перечислены конский навоз, свиные черепа, лягушечья икра, муравьиные яйца и прочие экзотические субстанции.

Однако доктора Грэхама едва ли можно было отнести к числу гуманистов, посвящающих жизнь борьбе с невежеством и предрассудками.  Зачем бороться с тем, на чем можно неплохо заработать? В поисках богатства и славы наш герой покинул родной Эдинбург и отправился в Лондон.

Чаринг Кросс Роуд, 84

Октябрьским утром 1949 года в букинистическую лавку «Маркс и Ко» на первом этаже дома номер 84 по Чаринг Кросс Роуд пришло письмо из Нью-Йорка.

Господа, в вашем объявлении в Субботнем Литературном Обозрении говорится, что вы специализируетесь на старых книгах. Словосочетание «магазин антикварных книг» меня немного пугает, поскольку для меня между «антикварным» и «дорогим» стоит знак равенства. Я бедная писательница, которая любит старые книги, но то, что мне нужно, здесь достать невозможно.

Если вы располагаете подержанными экземплярами хорошей сохранности книг в прилагаемом списке по цене не более 5 долларов, примите, пожалуйста, эту просьбу как заказ и отправьте его на мой адрес.

С уважением, Хелен Ханфф».

С этих слов начался эпистолярный роман длиной в 20 лет.

Страница 1 из 2

Работает на WordPress & Автор темы: Anders Norén