Нетривиальный гид по британской столице

Рубрика: Жизнь Замечательных Лондонцев Страница 1 из 7

Дэвид Гаррик и культ Шекспира

На момент своей кончины в 1616 году Уильям Шекспир был бесконечно далек от того культового образа, который так привычен нам. Статус высшего воплощения достижений британской культуры он получил сильно посмертно — лишь в середине XVIII века. Произошло это отчасти благодаря публикации академических изданий его пьес в современной орфографии и пунктуации, с комментариями, примечаниями и проч. Получившие таким образом статус канонических тексты требовали должного уважения со стороны всякого, кто брался за их постановку на театральной сцене: сокращать шекспировские сочинения еще куда ни шло, но былое переписывание и добавление отсебятины отныне почиталось кощунством. По иронии судьбы, подобному святотатству беззастенчиво предавался человек, всю свою жизнь посвятивший созданию и продвижению культа великого барда.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Одна, но пламенная страсть Ричарда Хибера

Осмелюсь предположить, что вы любите читать. Иначе бы вас здесь не было. Возможно, вы даже относитесь к тем редким по нынешним временам людям, которые могут похвастаться наличием домашней библиотеки. Но любите ли вы книги так, как любил их Ричард Хибер (1773-1833) — один из самых одержимых библиофилов всех времен и народов?

Понравилось? Поделитесь с другими!

Дом, который построил Уильям Бёрджес

Тауэр Хаус (C) Анастасия Сахарова

Он родился 2 декабря 1827 года в Лондоне в семье состоятельного инженера Альфреда Бёрджеса. Отцовские капиталы впоследствии позволили ему в полной мере насладиться мало кому доступной роскошью заниматься любимым делом без оглядки на сопряженные с ним затраты.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Ротшильд в мире животных

Представитель того самого вида Giraffa camelopardalis rothschildi

Все мы с детских лет знакомы с удивительными африканскими созданиями — жирафами: читали о них в книжках, видели их в зоопарке и по телевизору. И бьюсь об заклад, вы, как и я, всю жизнь полагали, что все жирафы одинаковы: длинные шеи, пятнышки, пара рожек и хвост с кисточкой. А оказывается, на Земле сейчас по меньшей мере шесть видов этого зверя (это не считая вымерших), каждый со своим латинским названием, особенностями структуры ДНК и практически не скрещивающийся с сородичами. У одного из них на голове не два, а пять рожек. Зоологам он известен как giraffa camelopardalis rothschildi. Но каким образом африканскому зверю удалось «породниться» со знаменитым семейством банкиров? Об этом наш сегодняшний рассказ.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Буфетомудрие Уильяма Китчинера

Уильяму Китчинеру (ок. 1777-1827) повезло: получив после смерти отца — успешного торговца углем — весьма приличное наследство, он мог не беспокоиться о том, как заработать на кусок хлеба, а вместо этого посвятить себя более приятным занятиям.

Уильям Китчинер

Широта его интересов просто восхитительна! Наш герой весьма прилично музицировал, пел и сочинял песни и собрал неплохую коллекцию партитур. Кроме того, он изобретал телескопы; за заслуги перед Отечеством в области разглядывания мира вооруженным глазом доктор Китчинер удостоился избрания в Королевское научное общество. Не обошел он своим вниманием и писательскую стезю; его литературное наследие включает руководство по выбору правильной оптики для похода в оперу, размышления об удовольствиях составления завещания и трактат об укреплении жизненных сил и продлении жизни с помощью еды, одежды, воздуха, физических упражнений, вина, сна и проч. (The Art of Invigorating and Prolonging Life by Food, Clothes, Air, Exercise, Wine, Sleep, &c.).

Но главный талант Уильяма Китчинера был гастрономического свойства. Убежденный в том, что здоровье человека во многом зависит от содержимого его тарелки — все-таки не зря получил степень доктора медицины, — он неутомимо занимался кулинарными экспериментами.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Герцог на горошине

Свое восхождение по социальной лестнице клан Расселов проделал с удивительной ловкостью: выходцы из среды мелкой буржуазии, в конце XIV века они уже были мелкопоместными дворянами, а два столетия спустя их потомок сэр Джон Рассел службой на дипломатическом поприще снискал семейству сначала баронский, а затем и графский титулы. При пятом графе Бедфордском Расселы вознеслись еще выше — до герцогов.

Близость к правящим монархам и удачные браки приумножали финансовое благополучие семьи. Впрочем, видимо, чтобы Расселы, считавшие себя «слегка важнее Бога» («slightly grander than God»), совсем не потеряли голову, судьба с завидной регулярностью пополняла их ряды безответственными мотами, пускавшими на ветер нажитое отцами, так что их потомкам приходилось начинать порой едва ли не с нуля.

К 1917 году, когда на свет появился будущий тринадцатый герцог Бедфордский, с благосостоянием у Расселов все было в полном порядке: им принадлежали не только обширные владения в провинции, но и порядочные куски лондонских районов Блумзбери и Ковент Гарден (память об этом сохраняют многочисленные названия улиц и площадей в этой части города). А вот благополучным назвать их семейство просто язык не поворачивался.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Ланселот Браун: создатель английского пейзажа

Замок Хайклир

Образцовый английский пейзаж — возможно, один из немногих культурных феноменов, по поводу которого у островитян не возникает никаких разногласий с иноземцами. Это, например, прекрасно знакомый всем поклонникам сериала «Аббатство Даунтон» парк замка Хайклир — воплощение безукоризненной естественности ландшафта, какая и самой матушке-природе не под силу, зато по плечу человеческому гению. Этого гения садово-паркового искусства, преобразившего просторы Англии в XVIII веке и до сих пор продолжающего влиять на наши представления о прекрасном, звали Ланселот Браун (1716-1783).

Понравилось? Поделитесь с другими!

Традесканты и традесканция

На Крайнем Севере, где я родилась и выросла, как нетрудно догадаться, туговато с зеленью. Среди немногих домашних растений, способных пережить испытание полярной ночью, особняком стояли традесканции — столь же невзрачные, сколь неприхотливые. Не будучи большим энтузиастом ботаники, я как-то никогда не задумывалась, почему они так называются, пока, собирая материал для очередной истории, не наткнулась на имя Джона Традесканта — человека, стоявшего у истоков английского садоводства, и основателя первого в стране публичного музея.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Джеффри Чосер: придворный, чиновник, дипломат, алхимик и поэт

Джеффри Чосер

Джеффри Чосер родился в Лондоне около 1343 года в семье — вопреки французской фамилии, означающей «сапожник» (chausseur) — успешных виноторговцев. И это, в общем-то, все, что нам известно о первых годах его жизни. Зато как только из простого обывателя наш герой переходит в разряд государевых людей, его биография тут же обрастает хорошо задокументированными подробностями.

В 1357 году мы находим Джеффри Чосера при дворе, где он за скромное вознаграждение служит пажем графини Елизаветы Ольстерской, супруги третьего сына короля Эдуарда III. В этом качестве, впоследствии дослужившись до оруженосца, он дважды принимал участие в походах на Францию — тогда как раз началась Столетняя война. В первом же походе 1359 года юный Чосер угодил в плен к французам, откуда его за изрядную сумму в 16 ливров выкупил сам король; за двух выкупленных одновременно с ним королевских лошадей было заплачено в общей сложности 120 ливров. Казалось, он повторял судьбу своего отца, Джона Чосера, который 12-летним мальчиком был похищен родной теткой, мечтавшей в целях сохранения семейного капитала женить его на своей дочери.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Сэмюэл Роджерс и Александр Дайс: поэт и гражданин

Сын стекловара Томас Роджерс, отправляясь из родного вустерширского захолустья в столицу, наверное, и сам не представлял, что зайдет так далеко и станет банкиром в лондонском Сити. Как это часто бывает, его старший сын навязанной ему роли наследника предпочел несогласованное с отцом личное счастье, так что после смерти Томаса его доля в банке и £5000 годового дохода достались младшему Сэмюэлу.

Другой бы радовался, однако, стояние за конторкой и прочие прелести волшебного мира денег Сэмюэла Роджерса не прельщали. Мальчиком, вдохновившись проповедями священника районной церкви (где, заметим в скобках, в соседнем с ним ряду сидела будущая писательница, философ и феминистка Мэри Уолстонкрафт, а столетием раньше молился Даниэль Дефо), он мечтал о стезе духовного пастыря. Повзрослев и начитавшись книжек, Сэмюэл раз и навсегда выбрал литературное поприще.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Страница 1 из 7

Работает на WordPress & Автор темы: Anders Norén