Эдвин Генри Ландсир. Достойный член гуманного общества © Галерея Тейт

Один из самых известных живописцев XIX века Эдвин Генри Ландсир прославился главным образом благодаря… собакам. Репродукции его исполненных драматической силы и поэтичности портретов братьев наших меньших в домах среднего класса викторианской эпохи были атрибутом декора столь же непременным, как портреты великих писателей в домах советской интеллигенции. Особого внимания художника удостоились ньюфаундленды — вернее, черно-белая разновидность собак этой породы, — которые не раз становились героями его полотен и со всей очевидностью вызывали истинное восхищение мастера, чьим именем их теперь называют.

Если твой отец — известный гравер и вдобавок читает публичные лекции об искусстве, твоя жизнь со всей неизбежностью так или иначе окажется связана с прекрасным. Непоколебимо уверенный в том, что природа — лучший учитель, Ландсир-старший, не жалея ног, таскал сыновей по полям Хэмпстед Хита любоваться мирно пасущимися стадами и делать наброски.

Такой подход вполне оправдал себя: в 1810 году, когда Эдвину было всего 8 лет, в Королевской академии была выставлена его первая работа — гравюра, где среди прочих фигурировали ослик, две овечки и кабан. Через три года он получил приз Общества искусств за лучший анималистический рисунок. А 13-летний Эдвин Ландсир мог уже похвастаться тем, что две его писаные маслом картины удостоились чести быть включенными в экспозицию ежегодной выставки Академии художеств в Лондоне. О юном художнике заговорили как о новом Хогарте, чей талант с изумительной точностью передавать собачью индивидуальность и характер не уступал гению великого мастера.

Два года спустя Эдвин поступил в Академию, где, благодаря ангельским внешности и характеру стал всеобщим любимцем. В следующем, 1818, году была продана его первая картина, и из подающего большие надежды юного художника Эдвин Ландсир стал профессионалом.

Эдвин Генри Ландсир. Король долины. 1851

Первая же поездка в Шотландию в 1824 году обернулась любовью на всю жизнь, послужившей вдохновением для многих более поздних работ вроде «Короля долины». Он побывал в гостях у Вальтера Скотта, который восхищался его творчеством и выбрал юного Ландсира в качестве одного из иллюстраторов нового издания своих романов.

Эдвин Генри Ландсир. Достоинство и бесстыдство. 1839 © Галерея Тейт

Таланты художественные и предпринимательские редко уживаются вместе. Несмотря на то что Эдвину минуло уже 22 года, его карьера по-прежнему во многом была в руках отца: тот решал, за какую цену продать произведения сына, получал за них деньги и вообще играл руководящую и направляющую роль в жизни своего звездного мальчика. Со временем в этой роли его сменил близкий друг Эдвина и такой же, как и он, любитель животных Джейкоб Белл. Вместе с братом Эдвина Джеймсом он принимал заказы на написание портретов и добивался лучшей цены за работу. Он же принимал непосредственное участие в перестройке дома Ландсира, помогал ему покупать землю и заказал портрет своих четвероногих друзей, получивший название «Достоинство и бесстыдство». Бладхаунд по кличке Графтон был известен своими богемными привычками и был частым гостем в студиях лондонских художников, но львиная доля хозяйской любви доставалась уэст-хайленд-уайт-терьеру Скрэчу (английское Scratch можно вполне перевести в данном случае как «Цап-царапыч»).

Эдвин Генри Ландсир. Спасенная. 1856

Своей популярностью Ландсир был отчасти обязан старшим братьям Томасу и Чарльзу. Будучи профессиональными граверами, они превращали уникальные живописные полотна Эдвина в массовые картинки, доступные каждому (если вы не могли себе позволить репродукцию «Спасенной», значит, ваши финансовые дела были совсем плохи).

Эдвин Ландсир был не только непревзойденным художником-анималистом — говорили, что он умеет рисовать двумя руками одновременно, скажем, правой выводя лошадиную голову, а левой — ее хвост, — но и блестящим собеседником, чью компанию ценили Диккенс и Теккерей. Его дом-студия на Сент-Джонз Вуд Роуд превратился в модный великосветский салон. Обласканный аристократией, популярный живописец вскоре обратил на себя внимание и королевской четы.

Королева Виктория и принц Альберт стали едва ли не самыми преданными поклонниками творчества Ландсира. Художник учил венценосных супругов искусству гравировки и, разумеется, живописал их самих, их детей и питомцев.

Эдвин Генри Ландсир. Замок Виндзор. 1841-1845

Пожалуй, самая известная из созданных по заказу Виктории и Альберта работ Ландсира — «Замок Виндзор». И заказчику, и исполнителю она далась нелегко: со времени первого сеанса в 1840 году прошло целых пять лет, прежде чем художник представил на суд к тому времени уже порядком раздраженной долгим ожиданием королевы свое творение. Результатом Виктория осталась вполне довольна, что неудивительно. Помимо вернувшегося с удачной охоты отца семейства, его исполненной гордости за мужа супруги и их ребенка, с любопытством изучающим папины охотничьи трофеи, на картине изображены — и сразу же становится понятным, почему полотно было заказано именно Ландсиру — четыре собаки.

Не секрет, что королева Виктория обожала животных, и собак в особенности. Первым королевским заказом Ландсира стал портрет любимого спаниеля тогда еще принцессы Виктории Дэша, написанный к ее дню рождения. Здесь же мы видим скай-терьера Кэрнаха (он лежит на полу), портрет которого Ландсир создал в 1842 году в качестве рождественского подарка принца Альберта супруге. Справа от него — еще один скай-терьер (эта порода была особенно дорога королевскому сердцу) по кличке Айлей, один из любимцев Виктории. Он тоже удостоился отдельного портрета, где был изображен все в той же позе просителя.

Эдвин Генри Ландсир. Скай-терьер Айлей, сассекс-спаниель Тилко, попугай ара и два небольших попугая. 1839

Сидит рядом с принцем Альбертом и лижет его руку скай-терьер Денди Динмонт. И он герой не одной картины: в 1843 году Ландсир изобразил его рядом с новорожденной принцессой Алисой в роли ее преданного защитника.

Эдвин Генри Ландсир. Эос, любимый грейхаунд, собственность Его королевского высочества принца Альберта

Самый известный пес на картине, однако, — грейхаунд, которого гладит по голове Альберт. Он прославился еще в 1841 году благодаря написанной Ландсиром картине «Эос, любимый грейхаунд, собственность Его королевского высочества принца Альберта», ставшей эталоном для быстро набиравшей популярность портретной собачьей живописи.

Однако век Эоса и Айлея оказался недостаточно долог для того, чтобы дождаться, пока Ландсир закончит работу над «Замком Виндзор», так что картина стала не только одой собачьей преданности, но и данью памяти любимцам семьи.

Один из ландсировских львов на Трафальгарской площади © Анастасия Сахарова

За свои труды по изображению членов королевской фамилии и их питомцев Эдвин Ландсир был удостоен рыцарского звания. Однако в покое его после этого не оставили. У подножия воздвигнутой на Трафальгарской площади колонны Нельсона было решено установить изваяния четырех бронзовых львов. Королева Виктория пожелала, чтобы за дело взялся Эдвин Ландсир. Сам он, не будучи скульптором, от этой идеи пришел в ужас и отказался от заказа. Однако королева не сдавалась. Под давлением со стороны парламента Ландсир в конце концов вынужден был согласиться.

Работа, правда, подвигалась медленно.  В 1840 году Ландсир пережил нервный срыв. Причиной послужила творческая неудача с королевским портретом, вероятно, отчасти вызванная отказом бывшей студентки Джоржины, герцогини Бедфордской, выйти за него замуж. С тех пор жизнь художника превратилась в вереницу сменявших друг друга приступов меланхолии, ипохондрии и депрессии, когда даже самые дорогие и близкие друзья подвергались временному остракизму. Голова и руки все чаще подводили его, наводя на безрадостные мысли о том, что зенит славы далеко позади.

Эдвин Генри Ландсир. Автопортрет художника с двумя собаками

В 1865 году он был выбран президентом Королевской Академии, но по состоянию здоровья отказался от этой чести. Семь лет спустя по просьбе семьи его признали сумасшедшим. А через год с небольшим сэра Эдвина Генри Ландсира не стало.

О его уходе скорбела вся страна: флаги были приспущены, витрины магазинов и окна домов из-под опущенных жалюзи и штор печально наблюдали за направлявшимся к собору святого Павла похоронным кортежем, и только бронзовые львы у подножия колонны Нельсона с траурными венками на могучих шеях бесстрастно взирали на печальное зрелище прощания народа со своим любимым художником.