Герцогиня Бедфордская за штурвалом самолета

Герцогиня торопилась. До заветных 200 часов ей осталось налетать всего 56 минут. Ее «мотылек» ждал хозяйку на летном поле близ роскошной резиденции герцогов Бедфордских в Вуберн Эбби. Несколько минут спустя биплан оторвался от земли и начал набирать высоту. Он становился все меньше и меньше, пока, наконец, не исчез совсем. На дворе стояло 22 марта 1937 года. Этот полет стал для Мэри Рассел последним…

«Неисповедимы пути господни», — наверное, не раз подумал простой гемпширский священник Уолтер Трайб, размышляя о судьбе своей дочери Мэри. Ее детство прошло в английской провинции на попечении у тетушки: отец, получив назначение архидьяконом в Лахоре, почел за лучшее не подвергать жизнь и здоровье девочки ненужным рискам. Его опасения оправдались, когда 16-летняя Мэри, оставив школу, приехала жить к родителям в Индию и заболела брюшным тифом.

Мэри Рассел, герцогиня Бедфордская в 1898 году

Впрочем, жизнь в экзотической стране имела и свои прелести. Священнический долг Уолтера Трайба требовал постоянных разъездов, в которых дочь была его неизменной спутницей. После чопорной викторианской Англии Индия была настоящим глотком свободы. Мэри играла в теннис и крикет, любила охоту — и была отличным стрелком, — а когда никто не видел, по-мужски каталась верхом.

Вместе с тем не манкировала она и светскими приемами, на одном из которых и повстречала адъютанта вице-короля Индии лорда Гербранда Рассела. К великому огорчению родителей молодого человека, герцога и герцогини Бедфордских, известных в семейном кругу как «айсберги», это знакомство вскоре переросло в любовь, а 31 января 1888 года состоялась свадьба.

После полукругосветного свадебного путешествия молодожены вернулись на родину, где у них вскоре родился первый и единственный сын, названный Гастингсом. Это практически библейская история: роды у Мэри начались буквально в чистом поле. Укрывшись с мужем в заброшенном пастушьем домике, без врачей и акушерок, лишь в присутствии пары спешно призванных на помощь шотландских фермеров, она произвела на свет будущего двенадцатого герцога Бедфордского. Стоит ли удивляться, что подобный опыт отбил у нее всякую охоту к деторождению.

Воспитание сына тоже никогда не вызывало у нее особого интереса. Кроме того, муж Мэри и ее свекр приложили все усилия к тому, чтобы мальчик ни в коем случае не вырос маменькиным сынком. Правда, воспитать из сына бравого офицера по своему образу и подобию отцу не удалось — Гастингс вырос убежденным пацифистом.

В 1891 году скончался свекр нашей героини, а пару лет спустя и его старший сын, после чего герцогский титул вместе с фамильной резиденцией Расселов в Вуберн Эбби перешел к ее мужу.

Вуберн Эбби — фамильное гнездо герцогов Бедфордских (С) Анастасия Сахарова

Военный до мозга костей, Гербранд правил своим герцогством с армейской строгостью и дотошностью. Горничные должны были иметь рост как минимум 5 футов 10 дюймов (около 177.5 см). Пиво никогда не подавалось к столу, а использовалось исключительно для натирания дубовых полов, а любой, включая саму герцогиню, кто хотел покинуть пределы Вуберна на автомобиле, должен был сначала получить собственноручно подписанное Гастингсом разрешение.

Мэри в этом маленьком частном генштабе места не нашлось. Лишенная возможности реализовать себя как мать и хозяйка, она нашла отдушину за пределами семейного гнездышка.

Вчерашняя золушка, став принцессой, осталась верна себе и своим излюбленным простым радостям жизни. Она обожала природу и проводила много времени в горах и на своей яхте, добравшись однажды аж до Исландии.

Никогда не делая ничего вполсилы, герцогиня стала отменным фотографом и прекрасным художником, лучшей женщиной-стрелком в Англии (да и мужчин, которые могли равняться с ней в меткости, можно было по пальцам пересчитать) и заядлым рыболовом, орнитологом мирового уровня, умелым механиком и радиолюбителем (подумать только, сама собирала радиоприемники!).

Притчей во языцех стал и ее дар находить общий язык с животными. Один из обитателей зоопарка в Вуберне — лебедь по кличке Сабина — отличался исключительно склочным нравом. Мириться с этим герцогиня не собиралась. Лебедю было сделано строгое внушение — и вскоре Сабина ходила за хозяйкой по пятам, позволяла ей брать себя на руки и выпрашивала поцелуи. Когда ей нашли пару, бедному супругу выпала незавидная участь второго номера — Сабина его терпела, но сердце ее было навеки отдано герцогине.

Еще в юные годы Мэри заинтересовалась медициной. В ее школе под патронажем Красного Креста проводились уроки сестринского дела, но брали туда не всех, и Мэри оставалось лишь тайком подслушивать под классной дверью. В глазах общественного мнения медицина вплоть до Первой мировой оставалась делом, заниматься которым леди не пристало.

Мэри Рассел в годы Первой мировой

Однако в своей маленькой бедфордширской империи герцогиня могла делать все, что ей заблагорассудится. И перво-наперво она открыла больницу в ближайшей к семейной резиденции деревне. Пять лет спустя госпиталь из обычного дома переехал в специально построенное по проекту Мэри здание; он и до сих пор там.

С началом Первой мировой вубернская больница начала принимать раненых. Кроме того, в поместье герцогов Бедфордских был создан второй госпиталь — ради него пожертвовали конным манежем и теннисным кортом. Обоими командовала Мэри Рассел, в то время как ее супруг невозмутимо оплачивал все расходы, считая это своим гражданским долгом.

Едва ли не в одночасье лазарет в Вуберн Эбби приобрел репутацию образцово-показательного. Не удовлетворяясь, однако, ролью заведующей, герцогиня исполнила, наконец, свою давнюю мечту и стала медицинской и операционной сестрой — разумеется, первоклассной. И никаких скидок на высокий титул: она вставала на заре вместе с другими сестрами, мыла полы и готовила операционные для хирургов. (Ближе к концу войны она ассистировала при операциях.)

Нанятый ей для руководства госпиталем хирург Бридон Гленденнинг, заметив интерес Мэри к рентгенологии, посоветовал ей пойти поучиться. Итогом стало появление в Вуберн Эбби рентгенологического отделения под командованием герцогини, занимавшейся всем — от проведения исследований до проявки снимков.

Среди всех этих забот наша героиня не забывала и об окружающих ее людях. Она открыла двери своего дома для работавших в госпитале медсестер и окружила их максимальной заботой; для пациентов по ее распоряжению был оборудован кинозал, приглашались артисты, устраивались концерты, ставились пьесы.

По окончании войны герцогиня обратилась к Армейскому совету с просьбой разрешить ее госпиталю продолжить работу. Прошение было удовлетворено, и вубернский лазарет стал одним из 12 ортопедических госпиталей, где проходили лечение раненые.

Мэри был уже 61 год, когда она совершила свое первое воздушное путешествие — и неожиданное открытие, что пребывание на борту самолета избавляло ее от постоянного шума в ушах. Вскоре герцогиня уже летала по делам на самолете. Кстати, тогда это был очень модный среди английской аристократии способ передвижения.

Капитан Барнард и Мэри Рассел на обратном пути домой из Индии

Ее первый профессиональный пилот капитан Барнард был настоящим, как сейчас сказали бы, экстремалом: он не только искал опасностей, но и создавал их сам на ровном месте — оказаться с пустым баком там, где даже аварийную посадку совершить невозможно, или подстрекать герцогиню делать фотографии, высунувшись в открытую дверь, пока самолет засасывало в торнадо, было для него в порядке вещей. Впрочем, Мэри целиком и полностью разделяла его любовь к риску. И к мировым рекордам. Вместе они побили достижения своих предшественников, совершив перелет протяженностью 10 тысяч миль из Англии в Карачи (Индия) и обратно за 8 дней и в Кейптаун за 10 дней (100 часов полета).

К 22 марта 1937 года герцогиня Бедфордская имела 199 часов и 4 минуты одиночного налета. До заветных 200 часов ей оставалось всего 56 минут. Герцогиня торопилась: ей надо было успеть до того, как истечет срок действия ее летного удостоверения; Мэри боялась, что продлить его не удастся — ей был уже 71 год, зрение становилось все хуже, а проблемы со слухом, начавшиеся после перенесенного в юности брюшного тифа, обернулись к этому времени уже полной глухотой.

Когда спустя полтора часа после вылета она не вернулась, ее муж забил тревогу. На ноги была поднята полиция всего Бердфоршира и окрестностей. Около сотни самолетов королевских ВВС в небе и две тысячи поисковиков на земле искали пропавшую герцогиню и ее «мотылька». Все напрасно. Судя по всему, из-за начавшейся вскоре после взлета снежной бури Мэри сбилась с курса и потерпела крушение над Северным морем. Стойки ее биплана несколько недель спустя прибило к берегу в районе Ярмута. Тело герцогини Бедфордской найдено так и не было.

P.S. При всей формальности и холодности отношений между супругами, Мэри была последним человеком в жизни герцога, с которым он поддерживал более-менее человеческую связь. После ее гибели он потерял всякий интерес к жизни. Его последние годы были поистине мучительны: он практически полностью ослеп и мог передвигаться по собственному дому лишь в сопровождении слуги или сиделки; ночью же комнаты были залиты светом огромных софитов, чтобы герцог мог ориентироваться по разнице между светом и тенью. Единственным его сожалением была лишь невозможность прибегнуть к эвтаназии…

Понравилось? Поделитесь с другими!