Удивительный Лондон

Нетривиальный гид по британской столице

Пагода-хаус

Пагода-хаус в Блэкхите, Лондон (С) Анастасия Сахарова

О лондонце многое можно узнать по его почтовому индексу. За некоторые — вроде SE3 — приходится платить больше, но есть вещи дороже денег. Респектабельность, например. В этом отношении Блэкхит не нуждается в рекламе. А вот на туристической карте Лондона вы его не найдете, хотя в плане истории и архитектуры он ничем не уступает, скажем, своему ближайшему соседу Гринвичу. Надо только знать, куда идти и смотреть.

Про Пагода-хаус так и хочется сказать банальное «удивительное рядом», да так оно и есть. Он из разряда тех зданий, о которых известно специалистам; местные же жители ходят мимо них практически не замечая, а редкие здесь туристы без посторонней помощи могут на них набрести разве что случайно — и от неожиданности лишиться дара речи.

Удивителен не сам факт существования в Лондоне жилого дома в китайском стиле — отражение моды середины XVIII века, — а то, каким образом Уильям Чеймберс (автор, кстати, пагоды в ботанических садах Кью на противоположном конце города) переложил архитектурный стиль Поднебесной на язык родных осин. Вот эта основательность кирпичной кладки, совершенно естественная и даже обязательная в по преимуществу кирпичном городе; эти пропорции, присущие типичному английскому дому, а никак не пагоде; и восхитительная британская эксцентричность причудливой формы окон — на улицу смотрит круглое, а есть еще овальное, выходящее в сад.

Пагода-хаус был построен в 1760-е годы как садовый домик при Монтегю-хаус, стоявшем некогда на юго-западной окраине Гринвичского парка и простиравшем свои владения далеко за его пределы. Его владельцем был в то время граф Кардиган. В начале XIX века в Монтегю-хаус поселилась принцесса Каролина, сосланная сюда собственным мужем, будущим Георгом IV, женившемся на ней из-под палки и откровенно ненавидевшим навязанную ему спутницу жизни. По иронии судьбы, загадочный китайский символ на крыше Пагода-хаус, как говорят, означает House of Family Love (я бы это перевела как «семейное гнездышко»).

Понравилось? Поделитесь с другими!

Люди в голом

Рагромив Наполеона в битве при Ватерлоо, герцог Веллингтонский стал мужчиной номер 1 в Британии. Бурный патриотический восторг, охвативший страну, требовал памятников национальному герою. Один из них от лица женской половины населения был заказан уважаемому скульптору Ричарду Уэстмакотту дамами из общества Ladies of England.

Торжественное открытие монумента, отлитого из трофейных французских пушек, состоялось в Гайд-парке 18 июня 1822 года. И тут разразился грандиозный скандал. Заказчицы, видимо, всецело положившись на опыт и репутацию ваятеля, решили не навязывать ему своих представлений о прекрасном. Не скованный техзаданием Уэстмакотт, вдохновляясь классическим искусством, изваял почтенного ветерана наполеоновских войн в образе Ахилла.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Элизабет Барретт + Роберт Браунинг

Одна из самых известных историй любви XIX века похожа на сказку о спящей красавице: главная героиня живет, как во сне, в плену драконовских представлений о счастье отца-деспота, пока однажды в нее не влюбляется рыцарь без страха и упрека, который, преодолев все преграды на пути к сердцу милой, будит ее ото сна, тайком от домашнего тирана ведет под венец, а затем увозит в волшебную страну Италию, где они живут долго и счастливо. Однако в отличие от сказок, где хэппи-эндом все и заканчивается, в жизни всегда следует продолжение истории, и оно редко обходится без драмы, а то и трагедии.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Beaufort Lodge, Deptford

Beaufort Lodge, известный также как Mr Pink’s house (С) Анастасия Сахарова

Этот затейливый дом на углу Lewisham Way и Somerset Gardens в Детфорде построил в середине 19 века для себя местный архитектор Альфред Кросс. А вот аляповатостью порядком поизносившегося фасада он обязан последнему владельцу г-ну Пинку, скончавшемуся в 2017 году.

Декоративные элементы портика Beaufort Lodge (С) Анастасия Сахарова

Судя по тому, что даже всемогущий Гугл не знает больше этого, здесь всю дорогу текла обычная жизнь обычных людей без претензий на то, чтобы войти в Историю. Хорошо бы нашелся человек с деньгами и тактом и спас эту жемчужину от разрушения.

Beaufort Lodge в 1987 году. Фото с сайта Ideal Homes
Понравилось? Поделитесь с другими!

Буйство вдохновения на Trinity Buoy Wharf

Велик соблазн начать словами «с незапамятных времен», ибо XVI век русским человеком ощущается как чуть ли не заря истории. Однако в Великобритании, где не только архитектура, традиции и социальные институты, но и деловые предприятия склонны к долгожительству, события полутысячелетней давности не только имеют конкретную датировку, но и вполне осязаемо связаны с настоящим пуповиной своего многовекового существования.

Здесь все напоминает о недавнем прошлом (C) Анастасия Сахарова

Поэтому придется начать с конкретной даты. В 1514 году Генрих VIII даровал королевскую хартию Корпорации Тринити Хаус, отвечающей за навигацию в Англии, Уэльсе и других британских территориальных водах (за исключением Шотландии, острова Мэн и Северной Ирландии). Другими словами, с тюдоровских времен Корпорация является хозяйкой-распорядительницей всех маяков и бакенов в королевстве (в XX веке к ним добавились морские радио- и спутниковые системы связи).

Штаб-квартира Тринити Хаус находится в лондонском Сити, а вот само производство и ремонтные мастерские с 1803 и до 1988 года располагались на небольшом полуострове у впадения речки Ли в Темзу, получившем название Trinity Buoy Wharf (buoy – по-английски «буй», «бакен», wharf — «причал»).

Понравилось? Поделитесь с другими!

Лондон

Собор святого Павла (С) Анастасия Сахарова
Думал я, что Лондон сер, как слон.
Думал, что печален он, как стон.
А он светел,
Разноцветен
Он.

Идучи по мосту Вестминстер,
Слышу нежный голос высших сфер:
Вот вам, мистер,
Мост Вестминстер,
Сэр.

Где хочу гуляю, счастлив, пьян.
В центре у фонтана ем каштан.
Всюду флаги.
Джин во фляге
Прян.

А вокруг, забыв, зачем живут,
Лондонцы безрадостно снуют.
Им все мрачно,
Все невзрачно
Тут.

В Гамбург им теперь бы или в Рим.
Здешний шум противен им и дым.
Лондон пестрый
Как нож острый
Им.

Скуден быт британца, труден хлеб.
Утром он садится, глух и слеп,
В черный, тесный,
Шестиместный
Кэб.

Каждый день он видит Риджент-стрит.
Курит с кем попало и острит.
Безупречно
Вымыт, вечно
Брит.

Каждый вечер он, хоть хвор, хоть слаб,
Гордо входит, что твой маршал в штаб,
В тусклый, скучный,
Равнодушный
Паб.

Жаль британцев, худо им вполне.
В Лондоне они, как на Луне.
Все им тошно
Здесь, не то что
Мне.

Немцев жаль, голландцев, римлян жаль.
Круглый год в душе у них февраль.
Дышат грузно,
Смотрят грустно
Вдаль.

Вот бы, мол, пойдя бог весть куда,
Встретить город, где бы жить всегда...
А он - вот он,
Ест и пьет он,
Да.

Слез не льет он,
Флаги шьет он,
Да.

(С)Михаил Щербаков
Понравилось? Поделитесь с другими!

Ганс Гольбейн и невесты Генриха VIII

Родив Генриху VIII долгожданного наследника, Джейн Сеймур скончалась 24 октября 1537 года.

Свободному от брачных уз монарху в очередной раз потребовалась невеста. С его репутацией Синей Бороды найти таковую было непросто.

Прослышав о молодой вдове Мари де Гиз, что она не только успешно произвела на свет мальчика, но и отличается высоким ростом, под стать ему самому, Генрих отправляет к ней посла. Однако сватовство обернулось полным фиаско: не лишенная чувства юмора и смелости Мари отказала королю Англии, сказав, что, может, она и крупная женщина, но шея у нее слишком короткая. (Через несколько месяцев она вышла замуж за короля Шотландии Якова V.)

Оправившись от поражения на матримониальном фронте, Генрих обращает свои взоры на Кристину Датскую, 16-летнюю вдову герцога Миланского и дочь бывшего короля Дании, Норвегии и Швеции Кристиана II и Изабеллы Австрийской, сестры самого императора Священной Римской империи Карла V. Данные разведки внушают оптимизм, и монарх-сластолюбец посылает в Брюссель своего придворного художника Ганса Гольбейна, на чьи плечи возложена миссия чрезвычайной важности — написать портрет потенциальной невесты.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Локдаун. Очередной

(С) Анастасия Сахарова

И снова локдаун. Во время первого — этой весной — я наткнулась на малоизвестное стихотворение Михаила Кузмина, написанное ровно 100 лет назад и по другому поводу, но удивительно созвучное настроению тех дней, да и, пожалуй, всего этого года. (Впрочем, это еще и просто хорошая поэзия.)

Декабрь морозит в небе розовом,
Нетопленный мрачнеет дом.
А мы, как Меншиков в Берёзове,
Читаем Библию и ждём.

И ждём чего? самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж взбухнувшие пальцы треснули
И развалились башмаки.

Никто не говорит о Врангеле,
Тупые протекают дни.
На златокованном Архангеле
Лишь млеют сладостно огни.

Пошли нам крепкое терпение,
И кроткий дух, и лёгкий сон,
И милых книг святое чтение,
И неизменный небосклон!

Но если ангел скорбно склонится,
Заплакав: «Это навсегда!» —
Пусть упадет, как беззаконница,
Меня водившая звезда.

Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
О, бедная моя любовь.
Струями нежными, не пылкими,
Родная согревает кровь,

Окрашивает щеки розово,
Не холоден минутный дом,
И мы, как Меншиков в Берёзове,
Читаем Библию и ждём.

Все пройдет, пройдет и этот локдаун. Главное — будьте здоровы, где бы вы ни были.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Ваш выход, Бёрбедж

Если верить Джону Маннингему, современнику героев истории, описанной им в своем дневнике, одна из поклонниц Мельпомены, увидев Ричарда Бёрбеджа в роли Ричарда III, впечатлилась настолько, что отправила ему за кулисы записку весьма недвусмысленного содержания. Однако любовное послание было перехвачено Уильямом Шекспиром, который и воспользовался подвернувшейся оказией, самодовольно молвив:

Вильгельм Завоеватель был раньше Ричарда Третьего».

Возможно, все это выдумка от начала до конца, но, как известно, в каждой шутке только доля шутки, а актерский магнетизм героя нашего сегодняшнего рассказа — исторический факт.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Burrell’s Wharf, Millwall

Самые любимые мои уголки Лондона — бывшие рабочие районы вроде Бермондси и особенно районы бывших доков и судостроительных верфей — Дептфорд, Розерхит, т.н. Доклэндс.

Burrell’s Wharf в 1937 году. Вид с Темзы

За последние сорок-пятьдесят лет они изменились до неузнаваемости: тяжелый физический труд, грязь и бедность канули в Лету вместе с производствами, кормившими местных жителей, будь то выделка кож, строительство и ремонт морских судов или требовавшая бесчисленного количества рабочих рук жизнь крупного международного порта; им на смену пришли аккуратные, модные и респектабельные жилые комплексы, бизнес-центры, кафе, рестораны, магазины, выставочные галереи и прочие блага постиндустриального общества.

Burrell’s Wharf в 1986 году (С) British History Online

Мне этой ушедшей натуры жаль, но, слава богу, британцы относятся к своему прошлому уважительно-практично, действуя по мере возможностей не по принципу «разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим», а находя старым зданиям применение в изменившихся реалиях.

Burrell’s Wharf сегодня (С) Анастасия Сахарова

Одним из примеров такого подхода может послужить Buttler’s Wharf на Собачьем острове (The Isle of Dogs). Комплекс зданий бывшей судоверфи, а затем производства красок и красителей, не стали сносить, когда они исчерпали свой промышленный потенциал. Вместо этого их перевели в жилой фонд, сохранив по максимуму их исторический облик.

Burrell’s Wharf (C) Анастасия Сахарова
Burrell’s Wharf (С) Анастасия Сахарова
Burrell’s Wharf сегодня. Посмотрите, сохранены даже рельсы, по которым раньше ездили, видимо, груженые продукцией местного производства вагонетки (С) Анастасия Сахарова

Люблюнемогу.

Понравилось? Поделитесь с другими!

Страница 2 из 31

Работает на WordPress & Автор темы: Anders Norén