Психическое заболевание Георга III вынудило его передать бразды правления наследнику задолго до кончины. Начавшееся еще на рубеже веков регентство будущего Георга IV в 1811 году было оформлено официально.

В том же году парк Марилебоун вдруг оказался ненужен своим прежним арендаторам-фермерам. Возникла идея превратить бывшее охотничье угодье Генриха VIII в город-сад для знати, включая самого принца-регента, для которого там планировалось построить летнюю виллу. (Забегая вперед, скажем, что реализация этой затеи ограничится лишь переименованием парка в честь инициатора «улучшений» и постройкой дворцового вида особняков по его периметру.) Для удобства перемещений будущего короля, чья официальная резиденция располагалась в Карлтон-хаус, требовалась соответствующая его статусу магистраль, желательно не хуже, чем парижские бульвары.

Джон Нэш

Проект государственной важности был поручен любимому архитектору принца-регента — Джону Нэшу. Разменявший седьмой десяток Нэш успел пройти через банкротство, измену жены и развод, после чего женился снова (как говорили злые языки, на бывшей любовнице принца), разбогател и прославился. И хотя его стиль вызывал много нареканий со стороны коллег-архитекторов и ценителей прекрасного, у Нэша было то, что оказалось как нельзя кстати для решения поставленной перед ним задачи — дерзновенная изобретательность и твердая решимость довести начатое до конца.

В 1815 году Нэшу был поручено проапгрейдить королевскую виллу в Брайтоне (арх. Генри Холланд) до дворца. Итоговый результат мало кого оставит равнодушным, хотя и необязательно вызовет восхищение (С) Удивительный Лондон

Начал он с того, что избавился от маленьких улочек и переулочков с сомнительной репутацией в непосредственной близости от Карлтон-хаус и соорудил на их месте монументальную площадь, одно только название которой — Waterloo Place – в очередной раз ставило на место Наполеона с его бульварами.

Дальше на север уходила широкая улица, застроенная зданиями в классическом стиле, и вскоре неизбежно пересекала Пикадилли. Заказчик настаивал на том, чтобы это было сделано с максимальной деликатностью. Нэш патрона не подвел — и вместо обычного перекрестка придумал круговую площадь, а точнее — ее иллюзию, создаваемую закругленными фасадами выходящих на Regent Circus (переименована в Piccadilly Circus в 1880 году) зданий.

Риджент-стрит от Ватерлоо-плейс до Портленд-плейс

На этом проблемы, требовавшие творческих решений, не закончились. За Piccadilly Circus «правительственная трасса» уходила на запад, и, чтобы сделать это красиво и ненавязчиво, Нэш изгибает ее дугой и застраивает с обеих сторон рядами магазинами с колоннадами по фасаду. Во избежание диктата со стороны инвесторов эту часть Риджент-стрит архитектор оплачивает из собственного кармана. (Полтора десятка лет спустя после смерти Нэша колоннады обвинят в пособничестве блуду и снесут от греха подальше.)

The large and splendid shops in Regent-street, with their enormous plate-glass windows and looking-glasses in gilt frames, are truly magnificent exhibitions! The perpetual movement and life in the streets, at once so wonderful and exciting! When I think of Paris and compare it with London, it now leaves on my mind the impression of a small town!

C.G.Garus, The King of Saxony’s Journey Through England and Scotland, 1844

Риджент-стрит (ок. 1880 года)

Еще одним вызовом стал изгиб на отрезке между Oxford Circus и Portland Place, но и тут архитектор выкрутился, построив универсально ориентированную и приятную смотрящему вдоль улицы в сторону парка глазу круглую церковь (All Souls, Langham Place).

Карикатура, высмеивающая неудачное смешение архитектурных стилей в дизайне All Souls, Langham Place. Wikimedia

Трудностями эстетического порядка и нападками со стороны критиков грандиозный проект не исчерпывался. С его финансированием, как упоминалось выше, тоже было все не так просто: ради хотя бы частичного сохранения архитектурного единства ансамбля Риджент-стрит Нэшу порой приходилось жертвовать инвестициями, которые, разумеется, предполагали соблюдение деловых интересов инвесторов и удовлетворение их личных представлений о прекрасном. Тот факт, что Риджент-стрит была построена всего за шесть лет (1817-1823) и вполне удалась, — несомненная заслуга Джона Нэша.

Ему же мы обязаны и тем фактом, что улица, в жертву которой были принесены сотни жилых домов и лавок в соседнем Сохо, не просто стала грандиозным променадом, но и с пространственной и сословной категоричностью провела границу между Мейфером и Сохо, между респектабельной верхушкой общества и… всеми остальными.

Понравилось? Поделитесь с другими!