Удивительный Лондон

Нетривиальный гид по британской столице

Tag: литература (Page 1 of 3)

Заблуждения челсийского мудреца

Эскиз портрета Томаса Карлейля в возрасте 46 лет работы Сэмюэла Лоренса

Появившийся на свет 4 декабря 1795 года младенец Томас стал первым из девяти детей каменщика Джеймса Карлейля и его супруги Маргарет. Мальчик рос в шотландской глуши и строгих кальвинистских традициях. Отец обучил его арифметике, мать — чтению, а дальнейшие заботы об образовании Томаса были поручены учителю деревенской школы, чьим любимчиком он немедленно стал. Особенно хорошо мальчику давались математика и иностранные языки: французскому и латыни его учили в школе, а испанский, итальянский и немецкий наш вундеркинд освоил самостоятельно.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Интеллектуал-хулиган Ричард Бёртон

Рано утром 20 октября 1890 года в Триесте в возрасте 69 лет от сердечного приступа скончался сэр Ричард Бёртон. Обстоятельства смерти «хулигана Дика», как и практически вся его жизнь, были, мягко говоря, странными. Послали за священником. К моменту его приезда Бёртон был вполне очевидно мертв, однако его жена Изабель настаивала, что он всего лишь без сознания, и убедила святого отца совершить над покойным соответствующие обряды, сказав, что муж ее тайно перешел в лоно римско-католической церкви. Только к 7 часам вечера она наконец смирилась со случившимся и признала факт кончины супруга.

Мавзолей Бёртона в Мортлейке

В течение двух недель после смерти мужа Изабель сожгла практически все его бумаги – интимные дневники, записные книжки, письма и рукописи – 40 лет кропотливого труда. По ее словам, сделала она это, чтобы защитить общественную мораль; дескать, ее муж интересовался вопросами сексуальности из чисто научного интереса, а вот другие, вероятно, стали бы читать его работы в развратных целях. За это Бог может на него рассердиться и не пустить в Царствие небесное. Чтобы спасти бессмертную душу любимого супруга, Изабель заказала целую серию месс и два отпевания по католическому обряду. После чего хулиган и скандалист, вечный бродяга, смутьян и богохульник был похоронен на католическом кладбище в мавзолее в виде бедуинского шатра в Мортлейке на юго-западе Лондона.  Друзья и семья Бертона негодовали, некоторые из них не разговаривали с Изабель до самой ее кончины (она умерла в 1896 году).

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Лорд Честерфилд и его педагогический эпистолярий

В 1774 году в книжных лавках Англии появились «Письма к сыну» покойного лорда Честерфилда. Буквально в одночасье они стали европейским бестселлером, классикой жанра и  предметом ожесточеннейших споров. Закадычный друг автора Вольтер считал их

пожалуй, самым лучшим из всего когда-либо написанного о воспитании»,

в то время как рассорившийся с графом Сэмюэл Джонсон заклеймил позором —

они учат морали потаскухи и манерам учителя танцев».

Кем же был автор писем, никогда не предназначавшихся для публикации, и что вышло из его педагогического эксперимента?

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

7 ипостасей Мориса Беринга

Бессребреник

Морис Беринг родился в 1874 году в одном из самых знатных и влиятельных семейств Англии: Barings Bank был вторым после банка Ротшильдов, а пятеро членов клана Берингов заседали в Палате лордов. Однако нашего героя всегда отличало весьма беззаботное отношение к материальным вещам вообще и деньгам в частности. Как-то раз на великосветском приеме он заметил приятелю:

Если хочешь понять, какого мнения господь бог о деньгах, посмотри на тех, кому он их дает» (‘If you would know what the Lord God thinks of money, you have only to look at those to whom he gives it.’)

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Сестры Митфорд: папины дочки

Семейство Митфордов

Имя Давида Бертрама Огилви Фримена-Митфорда, возможно, так и кануло бы в Лету вместе с его причудами, если бы не его дочки. Они не только сохранили память о чудаковатом отце в своих, по большей части автобиографичных, книгах, но и сами вели жизнь столь эксцентричную, что прославили фамилию Митфордов на века. Или ославили, тут как посмотреть.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Ne crede Byron

Я всегда считал вас самой умной, самой милой, абсурдной, любезной, удивительной, опасной и пленительной малышкой из тех, что живут сейчас или жили две тысячи лет назад. Не стану говорить вам о красоте — не мне судить. Но наши красавицы рядом с вами блекнут, так что либо вы красивы, либо это нечто лучшее».

‘I have always thought you the cleverest, most agreeable, absurd, amiable, perplexing, dangerous, fascinating little being that lives now or ought to have lived two thousand years ago. I won’t talk to you of beauty—I am no judge. But our beauties cease to be so when near you, and therefore you have either some, or something better.’

Так писал Байрон леди Каролине Лэм в 1812 году, когда они впервые встретились. Его слова можно было бы выгравировать на ее надгробье в качестве эпитафии. Она и правда была удивительной и опасной и для окружающих и, прежде всего, для самой себя.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Джон и Генри спешат на помощь

Нигде так явно не терпимы воры, как в Лондоне; здесь имеют они свои клубы, свои таверны, и разделяются на разные классы: на пехоту и конницу (footpad, highwayman), на домовых и карманных (housebreaker, pickpocket). Англичане боятся строгой полиции, и лучше хотят быть обкрадены, нежели видеть везде караулы, пикеты, и жить в городе как в лагере. За то они берут предосторожность; не возят и не носят с собою много денег, и редко ходят по ночам, особливо же за городом.

Н. Карамзин. Письма русского путешественника. 1790 год

К середине XVIII века в Лондоне действовала сложившаяся еще в Средневековье система охраны правопорядка. В 9-10 часов вечера в ночной дозор поочередно отправлялись все местные домовладельцы мужского пола. Повинность эта, разумеется, не оплачивалась, да и к числу почетных обязанностей в сознании горожан не относилась. Нарушителей обывательского спокойствия, да и просто подозрительных товарищей, отправляли в караульную будку, где утром следующего дня их дальнейшую судьбу решал мировой судья.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Эдвард Лир: Главный Белибердяй и Верховный Вздорослагатель Англии

В далеком 1990 году в дышавшем на ладан Советском Союзе начал выходить новый журнал для детей «Трамвай». Это сейчас, заглянув в Википедию, я узнала, что на его страницах были впервые опубликованы многие из негласно запрещенных в Союзе авторов и произведений и что критики назвали его «журналом детского авангарда». А тогда слово «авангард» мне еще было неведомо, однако, на уровне ощущений я, многолетний читатель «Колобка» и «Мурзилки», прекрасно понимала, что «Трамвай» — явление необыкновенное.

Среди многих открытий, сделанных мной на трамвайных страницах, были лимерики Эдварда Лира в переводе Григория Кружкова. Один из них — возможно, из-за экзотических Фермопил — запомнился мне, похоже, на всю оставшуюся жизнь:

Жил мальчик вблизи Фермопил,

Который так громко вопил,

Что глохли все тетки,

И дохли селедки,

И сыпалась пыль со стропил.

В оригинале же — это единственное у Лира пятистишие, где упоминается Россия.

С этим лимериком связан памятный эпизод детства и у Владимира Набокова. В «Других берегах» он вспоминает своего учителя английского, у которого всякий раз перед уходом последнего выпрашивал свою любимую «пытку».

Держа в своем похожем на окорок кулаке мою небольшую руку, он говорил лимерик (нечто вроде  пятистрочной частушки весьма строгой формы) о lady from Russia, которая кричала, screamed, когда ее сдавливали, crushed her, и прелесть была в том, что при повторении  слова «screamed« Бэрнес все крепче и крепче сжимал мне руку, так что я никогда не выдерживал лимерика до конца».

Там же Набоков предлагает свою «перефразировку»  (на данный момент — первый установленный русский перевод Лира):

Есть странная дама из Кракова:

орет от пожатия всякого,

орет наперед

и все время орет —

но орет не всегда одинаково.

Даже если вынести за скобки массу других интерпретаций этих строк, трансформации, которым они подверглись в процессе перевода, впечатляют. Дама из России, превратившаяся в мальчика из Фермопил, — чепуха какая-то, скажете вы вслед за Борисом Архипцевым, блестящим знатоком и переводчиком лирианы на русский язык. Но мне кажется, ее вполне оценил бы сам автор трагикомических виршей, поэт нонсенса Эдвард Лир, чья жизнь была под стать лимерикам его сочинения.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Несвятой Честертон

Честертон — автор «Человека, который был Четвергом» и серии детективов об отце Брауне

К моменту своей смерти Гилберт Кит Честертон стал по-настоящему великим человеком: гроб с телом писателя был таких исполинских размеров, что в последний путь покойный отправился через окно третьего этажа своего дома в Биконсфильде. Для автора «Человека, который был Четвергом» и серии детективов об отце Брауне, а также одного из самых пламенных апологетов католичества, которого влиятельная группа его единоверцев старательно продвигает в святые, такой уход столь же символичен, сколь и закономерен.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Уильям Тиндейл: судьба переводчика

В 1494 году в Глостешире появился на свет мальчик. Родители нарекли его Уильямом. Напару со своим тезкой и соотечественником Уильямом Шекспиром, Уильям Тиндейл вошел в историю как отец-основатель английской литературы. Благодаря ему английский язык обогатился — и пользуется ими по сей день — такими выражениями, как “An eye for an eye, a tooth for a tooth” (око за око, зуб за зуб), «the apple of his eye» (зеница ока), “pour out one’s heart” (излить душу) и многими другими. Однако в отличие от знаменитого драматурга, Уильям Тиндейл не стяжал ни прижизненной, ни посмертной славы.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Страница 1 из 3

Powered by WordPress & Theme by Anders Norén