Удивительный Лондон

Нетривиальный гид по британской столице

Tag: литература (Page 1 of 2)

Сестры Митфорд: папины дочки

Семейство Митфордов

Имя Давида Бертрама Огилви Фримена-Митфорда, возможно, так и кануло бы в Лету вместе с его причудами, если бы не его дочки. Они не только сохранили память о чудаковатом отце в своих, по большей части автобиографичных, книгах, но и сами вели жизнь столь эксцентричную, что прославили фамилию Митфордов на века. Или ославили, тут как посмотреть.

Читать дальше

Ne crede Byron

Я всегда считал вас самой умной, самой милой, абсурдной, любезной, удивительной, опасной и пленительной малышкой из тех, что живут сейчас или жили две тысячи лет назад. Не стану говорить вам о красоте — не мне судить. Но наши красавицы рядом с вами блекнут, так что либо вы красивы, либо это нечто лучшее».

‘I have always thought you the cleverest, most agreeable, absurd, amiable, perplexing, dangerous, fascinating little being that lives now or ought to have lived two thousand years ago. I won’t talk to you of beauty—I am no judge. But our beauties cease to be so when near you, and therefore you have either some, or something better.’

Так писал Байрон леди Каролине Лэм в 1812 году, когда они впервые встретились. Его слова можно было бы выгравировать на ее надгробье в качестве эпитафии. Она и правда была удивительной и опасной и для окружающих и, прежде всего, для самой себя.

Читать дальше

Джон и Генри спешат на помощь

Нигде так явно не терпимы воры, как в Лондоне; здесь имеют они свои клубы, свои таверны, и разделяются на разные классы: на пехоту и конницу (footpad, highwayman), на домовых и карманных (housebreaker, pickpocket). Англичане боятся строгой полиции, и лучше хотят быть обкрадены, нежели видеть везде караулы, пикеты, и жить в городе как в лагере. За то они берут предосторожность; не возят и не носят с собою много денег, и редко ходят по ночам, особливо же за городом.

Н. Карамзин. Письма русского путешественника. 1790 год

К середине XVIII века в Лондоне действовала сложившаяся еще в Средневековье система охраны правопорядка. В 9-10 часов вечера в ночной дозор поочередно отправлялись все местные домовладельцы мужского пола. Повинность эта, разумеется, не оплачивалась, да и к числу почетных обязанностей в сознании горожан не относилась. Нарушителей обывательского спокойствия, да и просто подозрительных товарищей, отправляли в караульную будку, где утром следующего дня их дальнейшую судьбу решал мировой судья.

Читать дальше

Эдвард Лир: Главный Белибердяй и Верховный Вздорослагатель Англии

В далеком 1990 году в дышавшем на ладан Советском Союзе начал выходить новый журнал для детей «Трамвай». Это сейчас, заглянув в Википедию, я узнала, что на его страницах были впервые опубликованы многие из негласно запрещенных в Союзе авторов и произведений и что критики назвали его «журналом детского авангарда». А тогда слово «авангард» мне еще было неведомо, однако, на уровне ощущений я, многолетний читатель «Колобка» и «Мурзилки», прекрасно понимала, что «Трамвай» — явление необыкновенное.

Среди многих открытий, сделанных мной на трамвайных страницах, были лимерики Эдварда Лира в переводе Григория Кружкова. Один из них — возможно, из-за экзотических Фермопил — запомнился мне, похоже, на всю оставшуюся жизнь:

Жил мальчик вблизи Фермопил,

Который так громко вопил,

Что глохли все тетки,

И дохли селедки,

И сыпалась пыль со стропил.

В оригинале же — это единственное у Лира пятистишие, где упоминается Россия.

С этим лимериком связан памятный эпизод детства и у Владимира Набокова. В «Других берегах» он вспоминает своего учителя английского, у которого всякий раз перед уходом последнего выпрашивал свою любимую «пытку».

Держа в своем похожем на окорок кулаке мою небольшую руку, он говорил лимерик (нечто вроде  пятистрочной частушки весьма строгой формы) о lady from Russia, которая кричала, screamed, когда ее сдавливали, crushed her, и прелесть была в том, что при повторении  слова «screamed« Бэрнес все крепче и крепче сжимал мне руку, так что я никогда не выдерживал лимерика до конца».

Там же Набоков предлагает свою «перефразировку»  (на данный момент — первый установленный русский перевод Лира):

Есть странная дама из Кракова:

орет от пожатия всякого,

орет наперед

и все время орет —

но орет не всегда одинаково.

Даже если вынести за скобки массу других интерпретаций этих строк, трансформации, которым они подверглись в процессе перевода, впечатляют. Дама из России, превратившаяся в мальчика из Фермопил, — чепуха какая-то, скажете вы вслед за Борисом Архипцевым, блестящим знатоком и переводчиком лирианы на русский язык. Но мне кажется, ее вполне оценил бы сам автор трагикомических виршей, поэт нонсенса Эдвард Лир, чья жизнь была под стать лимерикам его сочинения.

Читать дальше

Несвятой Честертон

Честертон — автор «Человека, который был Четвергом» и серии детективов об отце Брауне

К моменту своей смерти Гилберт Кит Честертон стал по-настоящему великим человеком: гроб с телом писателя был таких исполинских размеров, что в последний путь покойный отправился через окно третьего этажа своего дома в Биконсфильде. Для автора «Человека, который был Четвергом» и серии детективов об отце Брауне, а также одного из самых пламенных апологетов католичества, которого влиятельная группа его единоверцев старательно продвигает в святые, такой уход столь же символичен, сколь и закономерен.

Читать дальше

Уильям Тиндейл: судьба переводчика

В 1494 году в Глостешире появился на свет мальчик. Родители нарекли его Уильямом. Напару со своим тезкой и соотечественником Уильямом Шекспиром, Уильям Тиндейл вошел в историю как отец-основатель английской литературы. Благодаря ему английский язык обогатился — и пользуется ими по сей день — такими выражениями, как “An eye for an eye, a tooth for a tooth” (око за око, зуб за зуб), «the apple of his eye» (зеница ока), “pour out one’s heart” (излить душу) и многими другими. Однако в отличие от знаменитого драматурга, Уильям Тиндейл не стяжал ни прижизненной, ни посмертной славы.

Читать дальше

Хэрриет Уилсон: блеск и нищета куртизанки

В отличие от ночных бабочек, куртизанки были вожделенной мечтой состоятельных мужчин не только и не столько как источник плотских утех, а как идеальные компаньонки. Самые успешные из них были умны и часто весьма неплохо образованы, отличались отменным чувством юмора, изящными манерами и хорошим вкусом. Законные супруги, к сожалению, далеко не всегда обладали вышеперечисленными достоинствами. Но главное — роман с куртизанкой — в отличие от женитьбы — не накладывал на мужчину никаких обязательств, хотя порой и оборачивался неприятными сюрпризами. Что ж, за удовольствия надо платить. И иногда — с процентами.

Читать дальше

Беатрис Поттер, ее семья и другие звери

15-летняя Беатрис Поттер со своей собакой

В марте 1883 года 16-летняя Беатрис Поттер под впечатлением от выставки старых мастеров в Королевской академии художеств, где она только побывала с отцом, написала в своем дневнике: «Рано или поздно я добьюсь чего-нибудь».

Правда, вдохновленная Сэмюэлом Пипсом, свои записи она делала с помощью ею же придуманного кода, так что данное себе самой обещание для постороннего глаза оставалось абракадаброй вплоть до 1953 года, когда дневник был расшифрован. Беатрис сдержала слово и добилась многого, хотя успех пришел к ней далеко не сразу и окольными путями.

Читать дальше

Позор Даниэля Дефо

Даниэль Дефо

Жизнь Даниэля Дефо висела на волоске. 3 января 1703 года его тезка Даниэль Финч, второй герцог Ноттингемский, оформил ордер на арест автора скандального памфлета «Кратчайший путь расправы с диссентерами». Неделю спустя в The London Gazette появилось объявление с приметами обвинявшегося в антиправительственной клевете Дефо и обещанием щедрого вознаграждения за любую информацию, которая поможет его поймать.

Впервые за всю свою жизнь никогда не отличавшийся склонностью к конформизму Дефо пошел наперекор своим принципам и написал Финчу, прося официального прощения. До недавних пор ему удавалось, несмотря на свою пресвитерианскую веру, быть успешным, не идя при этом на сделку с совестью. Более того — он даже пользовался благожелательным отношением короля Вильгельма III (их знакомство состоялось благодаря небывалому успеху высмеивающей ксенофобию поэмы Дефо «Чистокровный англичанин»).

Читать дальше

Джон Тенниел: белый рыцарь карандаша и пера

Чуть более 150 лет назад на полках книжных магазинов впервые появились «Приключения Алисы в Стране Чудес». Потом вышел в свет сиквел «Алиса в Зазеркалье».  Книги о склонной попадать в истории девочке мгновенно стала классикой детской литературы, да и многим взрослым пришлась по душе. Переиздания следовали одно за другим, так что их совокупный мировой тираж едва ли поддается посчету.

Одна из иллюстраций к «Алисе в Стране Чудес», сделанных Сальвадором Дали

Но «что толку в книжке, если в ней нет ни картинок, ни разговоров?» Что касается «Алисы», с картинками у нее все в полном порядке: в длинном списке иллюстраторов книги обнаруживаются самые разные и неожиданные имена — от Сальвадора Дали до Туве Янссон. Однако первым среди них был сам Чарльз Доджсон, более известный читателям как Льюис Кэрролл. В 1863 году он подарил рукопись «Приключений Алисы под землёй» своему маленькому другу Алисе Лидделл, ставшей прототипом главной героини. Вердикт друзей и знакомых был однозначен: «Алису» необходимо опубликовать. Однако дилетантские рисунки Кэрролла, несмотря на всю изобретательность и остроумие автора, в качестве настоящих книжных иллюстраций все-таки не годились. Последней каплей стал обескураживающий вердикт Томаса Вулнера, поэта, скульптора и одного из членов братства прерафаэлитов. И тогда Доджсон обратился за помощью к одному из самых видных иллюстраторов эпохи.

Читать дальше

Страница 1 из 2

Powered by WordPress & Theme by Anders Norén