Динозавры в Crystal Palace Park © Анастасия Сахарова

В 1851 году в Лондоне состоялась грандиозная выставка достижений человечества с Британской империей во главе. По такому случаю в Гайд-парке был возведен монументальный выставочный комплекс из стекла и стали. Вслед за «Панчем» в народе его стали называть Хрустальным дворцом. Изначально предполагалось, что по окончании выставки сооружение будет разобрано и сдано в утиль. Однако потакая народным массам, полюбившим дворец и не желавшим с ним расставаться, власти решили сохранить его, но, дабы не загромождать Гайд-парк, перенесли великана на окраину. В 1936 году Хрустальный дворец сгорел дотла, но место его последнего пристанища до сих зовется Crystal Palace.

Поблизости от дворца был реализован революционный по тем временам проект — то, что мы бы сейчас назвали тематическим парком. И назывался бы он парком юрского периода, ибо украшали его статуи динозавров в натуральную величину.

Палеонтология для всех

Люди собирали и изучали остатки ископаемых животных и растений задолго до появления термина «палеонтология». Однако только с середины XVIII века с развитием сравнительной анатомии стало понемногу приходить понимание того, какими же на самом деле были древние организмы. Прежде обнаруженные окаменелости служили доказательством существования всяких мифических существ от циклопов до драконов.

Гидеон Мантелл и его супруга

Гидеон Мантелл и его супруга

В начале XIX века в небольшом провинциальном городке Льюисе, что в графстве Сассекс, жил врач-акушер, но не простой, а выдающийся: в то время как в Англии 14 из 1000 женщин умирали в родах, у него, принявшего без малого две с половиной тысячи родов, погибли всего две пациентки. Звали его Гидеон Мантелл. В свободное от врачебной практики время он увлекался модной тогда геологией и увлек ею жену.

Однажды, пока наш доктор навещал пациента, его супруга, чтобы скоротать время, отправилась погулять по окрестностям и нашла прелюбопытный зуб, выглядевший, как зуб травоядного, но колоссальных размеров. Мантелл был уверен, что находка относится к мезозойской эре. Он показал интересный артефакт коллегам-ученым, но те его проигнорировали, а знаменитый Кювье решил, что зуб принадлежал носорогу. Впрочем, доктор продолжал гнуть свое: зуб и другие найденные им остатки принадлежали гигантскому травоядному ящеру. Однако даже проведенное им в районе обнаружения находки исследование скальных отложений не убедило членов лондонского Геологического общества — отчасти по причине снобского высокомерия последних: дескать, что может знать о геологии не кончавший университетов сын неграмотного сапожника; отчасти потому, что все крупные современные рептилии — крокодилы, анаконды, комодские вараны — хищники; представляете теперь вызванный находкой Мантелла когнитивный диссонанс в ученых головах?

Жорж Кювье

Жорж Кювье

Тогда наш герой отправляет французу Кювье — одному из главных авторитетов геологической науки той поры — новую порцию ископаемых зубов и материалы проведенного им исследования и уговаривает того подумать еще раз. Невероятно, но факт: французский savant не только письменно признает свою былую неправоту, но и поддерживает догадку Мантелла о том, что речь идет о прежде неизвестном науке животном, травоядной рептилии.

Однако одних только слов мэтра было недостаточно; в конце концов, о травоядных ящерах что вымерших, что современных в Англии тогда было практически ничего неизвестно. Отправившись в Хантерианский музей, Мантелл обнаружил там зуб современной игуаны — и его посетило озарение: он представил себе гигантскую — длиной около 30 метров — игуану и назвал этого великана игуанодоном.

В 1825-м ученый опубликовал книгу о своем открытии (Notice on the Iguanodon, a Newly Discovered Fossil Reptile, from the Sandstone of Tilgate Forest, in Sussex) и, вероятно, в отместку так долго третировавшему его Геологическому обществу выступил с докладом в еще более престижном Королевском обществе, членом которого вскоре был избран.

Цена успеха

За долгожданные признание и успех Мантеллу пришлось, правда, заплатить немалую цену. Почувствовав себя в родном Льюисе слишком далеко от цивилизации, он перебрался в Брайтон. Однако ему не удалось убедить ни тамошних докторов в том, что он не собирается конкурировать с ними, ни пациентов в том, что со всеми своими геологическими изысканиями сможет уделять им достаточно времени. В общем, с медицинской практикой в приморском городе у него не сложилось настолько, что ради спасения семьи от банкротства городские власти предложили доктору устроить в его доме музей с входной платой в 1 шиллинг (половина дневного заработка рабочего или слуги). Музей оставил Мантеллу всего одну комнату, так что жене и детям пришлось искать себе другое жилье. В 1839 году терпение супруги ученого лопнуло, и брак распался. Вскоре после этого один из их сыновей эмигрировал в Новую Зеландию, а одна из дочерей умерла от туберкулеза. Музей тоже не оправдал возложенных на него надежд, и в итоге выдающийся ученый, популярнейший лектор и публицист вынужден был продать свою коллекцию ископаемых и перебраться в Клэпем на юге британской столицы.

Но удары судьбы продолжали сыпаться на бедного палеонтолога. Попав в ДТП, он сильно повредил позвоночник и постоянно мучился от болей. Это происшествие стоило ему в конце концов жизни: в 1852 году, случайно приняв слишком большую дозу обезболивающего, Гидеон Мантелл умер.

Наследие Гидеона Мантелла и украденные лавры

В сентябре 1829 года Мантелл сделал такую запись в дневнике:

Я въеду на спине своего игуанодона в храм Бессмертия»

«I shall ride on the back of my Iguanodon into the temple of Immortality».

Его слова оказались пророческими. Правда, коммерческую выгоду от мантелловского ящера получил его враг и многолетний оппонент Ричард Оуэн, фактически присвоивший себе доисторических чудовищ, придумав всем теперь известное слово «динозавр».

Динозавры в Crystal Palace Park

Динозавры в Crystal Palace Park © Анастасия Сахарова

Через два года после смерти Мантелла в Crystal Palace Park состоялось открытие выставки выполненных в натуральную величину моделей известных на тот момент древних ящеров. Под строгим надзором Оуэна — кстати, Мантелл отказался консультировать скульптора из-за коммерческого характера проекта — Бенжамин Уатерхаус Хокинс создал ихтиозавра, плезиозавра, птеродактилей, мегалозавра, игуанодона и гилеозавра с железными скелетами и плотью из кирпича и бетона. Мантелловский игуанодон был похож на большущего носорога, хотя его первооткрыватель доказал, что передние лапы зверя были короче задних.

Ужин в игуанодоне (иллюстрация в Illustrated London News)

Ужин в игуанодоне (иллюстрация в Illustrated London News)

31 декабря 1853 года в ознаменование окончания работ и в рекламных целях был устроен торжественный банкет, приглашения на который получили в частности натуралист Эдвард Форбс, орнитолог Джон Гулд, геолог Джозеф Прествич и, конечно, редакторы ведущих газет. Это был, пожалуй, самый необыкновенный ужин в истории, ибо гостей усадили за стол внутри одного из экспонатов! «Панч» писал:

Миру научной гастрономии будет интересно узнать, что профессоры Оуэн и Форбс в компании других джентльменов общим числом 21 на днях исключительно вкусно поужинали в желудке игуанодона в саду Хрустального Дворца в Сиденхеме. Мы поздравляем честную компанию с удачей жить здесь и сейчас, ибо в более раннюю геологическую эпоху, они, вероятно, оказались бы внутри игуанодона без ужина».

Профессор Оуэн — он же «Ньютон естественной истории» и «британский Кювье» — вполне красноречиво сидел во главе стола, там, где у настоящего игуанодона располагался мозг. Что касается первооткрывателя ископаемого ящера, он удостоился памятной таблички на стене окружавшего модель тента.

Послесловие

Игуанодон в Crystal Palace Park

Игуанодон в Crystal Palace Park © Анастасия Сахарова

В 1878 году бельгийские шахтеры раскопали первые несколько полных скелетов игуанодонов. Их изучение показало, что выступ на морде зверя, который Мантелл, а за ним Оуэн и Хокинс посчитали рогом, на самом деле был большим пальцем. Однако несмотря на это открытие и имея в запасе до смерти целое десятилетие, скульптор ошибку так и не исправил.

Понравилось? Поделитесь с друзьями!