Нетривиальный гид по британской столице

Метка: традиции Страница 1 из 3

Джон Леббок и закон выходного дня

В 1842 году Чарльз Дарвин с семейством поселились в Даун-хаус в одноименной деревушке в Кенте (в 1965 она войдет в состав лондонского боро Бромли) и немедленно завели знакомство со своими соседями Леббоками. Дружба, завязавшаяся между ученым и восьмилетним Джоном Леббоком-младшим, во многом определила траекторию жизни последнего.

Интеллектуал-многостаночник

Закончив, как полагалось отпрыску приличной фамилии, Итон, Джон поступил на службу в семейный банк Lubbock & Co. Однако каждую свободную от рабочих обязанностей минуту продолжал посвящать самообразованию, и даже обувь носил без шнурков, ибо за то время, что тратится на их завязывание, можно, как он считал, выучить новый язык. Начитанности же наш герой был такой, что стал соавтором Оксфордского словаря английского языка.

Cabmen’s Shelters, или Последствия одного заурядного происшествия

1875 год. Лондон. На дворе морозный, вьюжный январский вечер. Капитан Дж. К. Армстронг с удовольствием провел бы его в домашнем тепле и уюте, но обязанности редактора «Глобуса» вынуждают его отправиться на Флит-стрит.

Однако посланный за кэбом слуга обнаружил, что возницы укрылись от непогоды в ближайшем к стоянке пабе и напились до полной неспособности исполнять свои профессиональные обязанности.

Это вполне заурядное происшествие положило начало целому социокультурному институту.

Время бить камни

Драконы обитают не только на страницах детских сказок и средневековых бестиариев, но и на улицах Лондона. Чертова дюжина этих мифических существ, расположившись по периметру лондонского Сити, охраняет его границы и богатства.

Левой передней лапой драконы держат белый щит с красным крестом — символ святого Георгия, небесного покровителя Лондона и Англии. Прототипом послужили два дракона, когда-то украшавшие вход в здание Угольной биржи на Лоуэр-Темз-стрит. После того как биржу снесли, скульптуры в 1963 году переустановили на западной границе Сити, близ садов Темпла на набережной Виктории.
Фото (С) Анастасия Сахарова

Обе роли сейчас носят исключительно символический характер: все границы давно отмечены на картах, а сохранность и преумножение капиталов нынче принято доверять дипломированным специалистам. Однако так было далеко не всегда. Вплоть до XIX века лондонцы определяли себя, прежде всего, через принадлежность к тому или иному церковному приходу. Приход был тем местом, где ты родился, пригодился, женился, платил налоги (в двух граничащих друг с другом приходах ставки совсем необязательно были одинаковыми, и жители «налоговых гаваней» бдительно следили за тем, чтобы их соседи не превращались в нелегальных иммигрантов) и, в конце концов, прописался в крипте или на погосте храма, куда всю дорогу ходил на воскресную службу.

Олбани, или Жилищный кооператив для избранных

Попросите любого риелтора назвать три главных характеристики особо лакомых объектов недвижимости и вы наверняка услышите в ответ: Location, Location, Location (на британском ТВ есть даже передача с таким названием). Жильцам дома, о котором пойдет речь ниже, есть чем гордится: их ближайший сосед — Королевская академия художеств; через дорогу — универсам Fortnum & Mason и не менее легендарный книжный Hatchard’s; до лучших в мире портных на Сэвил-роу, джентльменских клубов Сент-Джеймса и прочих элитарных удовольствий, которыми славится Мейфер, тоже рукой подать. Между тем, тысячи людей ежедневно проходят мимо него, не замечая, и неслучайно: приватность — второй главный козырь этого лондонского адреса для избранных.

Охраняемые виды

Не питая ни малейшей симпатии к высотным зданиям, соразмерным только аппетитам застройщиков, но никак не человеку, я радуюсь тому, что живу в Лондоне, а не Шанхае — здесь девелоперов особо высокого полета все-таки держат в узде. Во всяком случае пока. И все это благодаря, вы будете удивлены, собору святого Павла.

Больше, чем поэт

Ценить прекрасное гораздо проще с туго набитым кошельком. Создавать прекрасное на пустой желудок тоже проблематично. Не зря на протяжении веков творцам всех мастей оказывали поддержку меценаты, в том числе венценосные. Королевская благосклонность держала на плаву поэтических муз Джеффри Чосера, Джона Скельтона и Бена Джонсона. Однако Карл II пошел дальше своих предшественников: при нем придворный поэт стал полноценной штатной единицей королевского дома с фиксированным гонораром (около £6,000 по состоянию на 2020 год) и премиальной бочкой шерри. В пересчете на бутылки получается 720. С 1984 года в знак культурного и торгового сотрудничества между двумя странами эту обязанность добровольно исполняют испанские поставщики напитка, а награждаемые могут выбрать себе шерри по вкусу и даже нарисовать свою собственную этикетку.

Панч и Джуди: (не)детский кукольный театр

В 2006 году британское министерство культуры (сорри, Департамент по культуре, СМИ и спорту британского правительства) составило список из 12 символов «английскости», куда наряду с чашкой чая и двухэтажным автобусом вошел и кукольный театр Панча и Джуди.

Итальянские марионеточники появились в Англии вскоре после того, как вслед за скончавшимся Кромвелем канули в Лету годы пуританских запретов на увеселения, включая театральные представления и Рождество. 9 мая 1662 года Сэмюэл Пипс с большим удовольствием посмотрел такое представление в Ковент Гардене, о чем не преминул сделать запись в своем дневнике. Она стала первым письменным упоминанием о новом культурном явлении на улицах Лондона, а 9 мая — днем рождения мистера Панча.

Burlington Arcade

Лорд Джордж Кавендиш, владелец Берлингтон-хаус, на собственном опыте познал универсальность поговорки «богатые тоже плачут». Только представьте себе весь драматизм ситуации, в которой он оказался: ну да, живешь ты в роскошном особняке, если не сказать дворце, в приличном районе, а твой сад превратился в помойку, куда невоспитанные прохожие, внаглую игнорируя наличие ограждающей частную собственность стены, кидают устричные раковины (в начале XIX века устрицы были популярным и доступным фастфудом) и прочую дрянь. Русский олигарх в таком случае построил бы шестиметровый забор. Английский же аристократ превратил проулок между Пикадилли и своей резиденцией в один из первых торговых центров.

Рифмоплёты кокни

24 августа 2009 года в лондонском Ист-Энде появились — правда, в количестве всего пяти штук и всего на три месяца — банкоматы, общавшиеся с клиентами не только на стандартном английском, но и на рифмованном сленге. Как обычно, чтобы снять наличные, требовалось ввести пин-код, однако вместо привычного cash фигурировали sausage and mash (сосиска с пюре), а вместо PIN — Гекльберри Финн (Huckleberry Finn).

Среди множества стереотипов, касающихся лондонцев, один из, пожалуй, самых распространенных заключается в том, что настоящий лондонец — это кокни вроде Элизы Дулиттл из «Моей прекрасной леди», непременно говорящий в рифму. Как все стереотипы, этот весьма далек от реальности, хотя доля истины в нем все-таки есть.

Рождественские гимны

Какой же праздник без музыки?! И Рождество не исключение. Рождественские гимны — такой же непременный атрибут главного праздника года, как елка и индейка. Церковь,  прибрав к рукам народные гуляния, посвященные зимнему солнцестоянию, облагородила их и наделила новым смыслом. Развеселые языческие песенки сменились исполнявшимися духовенством хоралами на непонятной простым смертным латыни. Народ такой заботы не оценил, Рождество отмечал вяло, главным образом ходя по домам и распевая всякую похабщину. (Воспоминаниями о ряженых, собирающих праздничную дань с соседей, проникнута песенка неизвестного автора XVI века We Wish You a Merry Christmas.)

Страница 1 из 3

Работает на WordPress & Автор темы: Anders Norén