Нетривиальный гид по британской столице

Метка: Лондон Страница 1 из 10

Риджентс-канал, или Превратности технического прогресса

Баржа на Риджентс-канале в районе Маленькой Венеции (С) Анастасия Сахарова

Для лондонцев XXI века Риджентс-канал — это живописный маршрут для длинных прогулок пешком или на велосипеде, беговая дорожка на открытом воздухе и даже место жительства — будь то на берегу или на воде, в приспособленной для этих целей барже. А между тем с момента создания и до относительно недавних пор это был канал-труженик и, как называет его историк Каролин Кларк, «М25 своего времени».

Николас Хоксмур: enfant terrible английской архитектуры

Николас Хоксмур (1661 — 1736) был во многом темной лошадкой для своих современников и оставался ею для потомков вплоть до недавнего времени.

18-летним отроком сын ноттингемширского крестьянина отправился покорять столицу — и покорил самого сэра Кристофера Рена, который взял его к себе личным секретарем-делопроизводителем. Башковитый и влюбленный в архитектуру, Николас, как губка, впитывал секреты профессионального мастерства своего патрона. Пять лет спустя он уже был полноправным помощником Реном в работе над всеми главными проектами последнего, включая военный госпиталь в Челси, собор святого Павла, Гринвичский госпиталь и восстановление поврежденных или уничтоженных пожаром 1666 года церквей лондонского Сити.

Хоксмур также работал с его с Реном общим приятелем Джоном Ванбру, и был любим обоими. Он достраивал спроектированный Ванбру Бленхеймский дворец после того, как архитектор рассорился с женой заказчика, и его же Касл-Ховард (замок Говард) после смерти коллеги.

К началу 18-го столетия Хоксмур был одним из самых квалифицированных архитекторов, когда-либо живших в Британии, при том что, в отличие от многих своих коллег, никогда не бывал за границей, а изрядная часть его познаний была почерпнута из книг. Опыт предшественников он истрактует так, что найдет понимание только в XX веке.

Как Бертольд Любеткин строил светлое социалистическое будущее в Лондоне

Волею судеб оказавшись в 1931 году в Лондоне, Бертольд Любеткин (1901 — 1990) обнаружил, что в плане архитектуры Великобритания отстала от континентальной Европы, по его прикидкам, лет этак на пятьдесят. В процессе исправления этой неловкой ситуации он стал одной из главных фигур британского модернизма предвоенного периода и проводником идеи архитектуры как инструмента социального прогресса.

3 титана лондонского метро

К сентябрю 1903 года Лесли Грин (1875 — 1908) был уже вполне успешным архитектором с довольно приличным портфолио. Возможно, он так и остался бы одним из тех честных тружеников, на которых стоит мир, но чьи имена История не сохраняет. Если бы судьба не свела его с Чарльзом Тайсоном Йеркисом (1837 — 1905) , американцем, открывшем новую главу в истории лондонского метро.

Лесли Грин

К тому моменту Йеркис уже успел прибрать к рукам начатую, но обанкротившуюся линию Бейкерлу, еле живую линию Дистрикт, несколько линий, существовавших пока только на бумаге, и готовился строить линию Пикадилли, а также железную дорогу Чаринг Кросс — Юстон — Хэмпстед, которая в будущем станет одной из веток Северной линии. Возглавляемая им UERL (Underground Electric Railways Company London) лихо скупала земельные участки и прокладывала тоннели; оставалось найти человека, который спроектирует станции. Им-то и стал 28-летний Лесли Грин.

Fortnum & Mason: торговля как искусство

Восемнадцать колокольчиков, которые каждую четверть часа наигрывают мелодии 18-го столетия, были отлиты мастерами той же уайтчэпельской литейни, где веком ранее был создан самый большой из колоколов на башне Елизаветы, имя которого — Биг Бен — стало и ее неофициальным именем.

Каждый час на Пикадилли разыгрывается небольшой спектакль: под звуки старинной музыки появляются два господина в нарядах XVIII века и раскланиваются друг с другом. Убедившись, что дела идут своим чередом, они скрываются каждый в своем домике по бокам от изящных часов. Господ зовут Уильям Фортнум и Хью Мейсон, а основанный ими универмаг по праву считается образцовым.

Букингемский дворец

Королю Якову VI Шотландскому (он же Яков I Английский) не давала покоя слава французского шелка — утка и основы всей моды XVII века. Однако то ли по досадному недоразумению, то ли в результате происков коварных галлов, посаженные им тутовые деревья оказались не того вида — и вся затея с треском провалилась.

Однако сад остался и в период Реставрации стал модным парком культуры и отдыха. В своей следующей инкарнации он обрел форму Арлингтон-хауса, который в свой черед в 1703 году уступил место Бакингем-хаусу, лондонской резиденции первого герцога Букингемского Джона Шеффилда.

Правящие монархи мечтали прибрать к рукам этот лакомый кусок столичной недвижимости не один год. Королеву Анну очень раздражало, что открывавшийся из окон Бакингем-хауса роскошный вид на Сент-Джеймский парк, создавал иллюзию, будто хозяин дома притязает еще и на эти королевские владения. В 1723 году будущий Георг II с супругой приценились было, но запрошенные герцогиней Букингемской £60,000 совершенно не вписались в их бюджет. В итоге, лишь Георгу III в 1761 году удалось сторговаться с тогдашним владельцем и осчастливить свою супругу королеву Шарлотту уютным семейным гнездышком (в противовес официальной резиденции в Сент-Джеймском дворце).

Cabmen’s Shelters, или Последствия одного заурядного происшествия

1875 год. Лондон. На дворе морозный, вьюжный январский вечер. Капитан Дж. К. Армстронг с удовольствием провел бы его в домашнем тепле и уюте, но обязанности редактора «Глобуса» вынуждают его отправиться на Флит-стрит.

Однако посланный за кэбом слуга обнаружил, что возницы укрылись от непогоды в ближайшем к стоянке пабе и напились до полной неспособности исполнять свои профессиональные обязанности.

Это вполне заурядное происшествие положило начало целому социокультурному институту.

Время бить камни

Драконы обитают не только на страницах детских сказок и средневековых бестиариев, но и на улицах Лондона. Чертова дюжина этих мифических существ, расположившись по периметру лондонского Сити, охраняет его границы и богатства.

Левой передней лапой драконы держат белый щит с красным крестом — символ святого Георгия, небесного покровителя Лондона и Англии. Прототипом послужили два дракона, когда-то украшавшие вход в здание Угольной биржи на Лоуэр-Темз-стрит. После того как биржу снесли, скульптуры в 1963 году переустановили на западной границе Сити, близ садов Темпла на набережной Виктории.
Фото (С) Анастасия Сахарова

Обе роли сейчас носят исключительно символический характер: все границы давно отмечены на картах, а сохранность и преумножение капиталов нынче принято доверять дипломированным специалистам. Однако так было далеко не всегда. Вплоть до XIX века лондонцы определяли себя, прежде всего, через принадлежность к тому или иному церковному приходу. Приход был тем местом, где ты родился, пригодился, женился, платил налоги (в двух граничащих друг с другом приходах ставки совсем необязательно были одинаковыми, и жители «налоговых гаваней» бдительно следили за тем, чтобы их соседи не превращались в нелегальных иммигрантов) и, в конце концов, прописался в крипте или на погосте храма, куда всю дорогу ходил на воскресную службу.

Аэропорт в небе

За последние пару сотен лет Кингз-Кросс эволюционировал от квартала красных фонарей, мусорных куч и вопиющей нужды до одного из самых динамично развивающихся районов города, где Британская библиотека соседствует со штаб-квартирой Google и двумя железнодорожными вокзалами. Однако сложись исторические обстоятельства иначе, здесь мог бы сейчас располагаться аэропорт.

Олбани, или Жилищный кооператив для избранных

Попросите любого риелтора назвать три главных характеристики особо лакомых объектов недвижимости и вы наверняка услышите в ответ: Location, Location, Location (на британском ТВ есть даже передача с таким названием). Жильцам дома, о котором пойдет речь ниже, есть чем гордится: их ближайший сосед — Королевская академия художеств; через дорогу — универсам Fortnum & Mason и не менее легендарный книжный Hatchard’s; до лучших в мире портных на Сэвил-роу, джентльменских клубов Сент-Джеймса и прочих элитарных удовольствий, которыми славится Мейфер, тоже рукой подать. Между тем, тысячи людей ежедневно проходят мимо него, не замечая, и неслучайно: приватность — второй главный козырь этого лондонского адреса для избранных.

Страница 1 из 10

Работает на WordPress & Автор темы: Anders Norén