Удивительный Лондон

Нетривиальный гид по британской столице

Музей Хорнимана

Музей Хорнимана на юго-востоке Лондона, в холмистом Форест Хилле, откуда открываются изумительные виды на город, обладает исключительной прелестью. Где еще в британской столице вы найдете под одной крышей аквариум, питомник бабочек, библиотеку, лекторий, этнографическую экспозицию, посвященный живой природе зал в духе провинциального краеведческого музея с элементами кунсткамеры и совершенно умопомрачительную коллекцию музыкальных инструментов? И ради этого сюда стоит приехать хотя бы раз.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Джеффри Чосер: придворный, чиновник, дипломат, алхимик и поэт

Джеффри Чосер

Джеффри Чосер родился в Лондоне около 1343 года в семье — вопреки французской фамилии, означающей «сапожник» (chausseur) — успешных виноторговцев. И это, в общем-то, все, что нам известно о первых годах его жизни. Зато как только из простого обывателя наш герой переходит в разряд государевых людей, его биография тут же обрастает хорошо задокументированными подробностями.

В 1357 году мы находим Джеффри Чосера при дворе, где он за скромное вознаграждение служит пажем графини Елизаветы Ольстерской, супруги третьего сына короля Эдуарда III. В этом качестве, впоследствии дослужившись до оруженосца, он дважды принимал участие в походах на Францию — тогда как раз началась Столетняя война. В первом же походе 1359 года юный Чосер угодил в плен к французам, откуда его за изрядную сумму в 16 ливров выкупил сам король; за двух выкупленных одновременно с ним королевских лошадей было заплачено в общей сложности 120 ливров. Казалось, он повторял судьбу своего отца, Джона Чосера, который 12-летним мальчиком был похищен родной теткой, мечтавшей в целях сохранения семейного капитала женить его на своей дочери.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Мэри Уолстонкрафт: в защиту прав женщины

30 августа 1797 года в Лондоне на свет появилась девочка. Названная в честь матери, она в положенный срок выйдет замуж и уже под фамилией мужа напишет роман «Франкенштейн», чья слава затмит даже самые скандальные произведения ее родительницы. Всего этого ее мать никогда не узнает: она умрет от родильной горячки на одиннадцатый день после рождения ребенка.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Зимние ярмарки на Темзе

Шли последние дни 1813 года. Вслед за рождественским весельем пришло послепраздничное оцепенение. И туман. Он окутал весь город и к кануну нового года сгустился настолько, что газовые фонари казались не ярче свечных огарков.

Затем подул пронизывающий до костей северо-восточный ветер. Он принес с собой снегопад, какого Лондон никогда прежде не видел. Город встал. (Надо признать, с тех пор мало что изменилось, и ст`оит в Лондоне пойти снегу, как движение наземного транспорта тут же оказывается парализованным.) Мороз крепчал день ото дня, сковывая ледяным панцирем пруды и каналы, пока в конце января под его натиском не сдалась, наконец, и Темза.

Морозная ярмарка 1814 года

Оставшиеся без работы и средств к существованию лодочники тут же ухватились за неожиданную возможность заработать: они раздобыли овцу и взялись зажаривать ее прямо на льду замерзшей реки. Желавшие поглазеть на этот не ахти какой аттракцион должны были раскошелиться на 6 пенсов, отведать кусок «лапландской баранины» стоило шиллинг. Уже на следующий день на заледеневшей Темзе снова бурлила жизнь. Так началась одна из самых грандиозных и последняя в истории Frost Fair.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Сэмюэл Роджерс и Александр Дайс: поэт и гражданин

Сын стекловара Томас Роджерс, отправляясь из родного вустерширского захолустья в столицу, наверное, и сам не представлял, что зайдет так далеко и станет банкиром в лондонском Сити. Как это часто бывает, его старший сын навязанной ему роли наследника предпочел несогласованное с отцом личное счастье, так что после смерти Томаса его доля в банке и £5000 годового дохода достались младшему Сэмюэлу.

Другой бы радовался, однако, стояние за конторкой и прочие прелести волшебного мира денег Сэмюэла Роджерса не прельщали. Мальчиком, вдохновившись проповедями священника районной церкви (где, заметим в скобках, в соседнем с ним ряду сидела будущая писательница, философ и феминистка Мэри Уолстонкрафт, а столетием раньше молился Даниэль Дефо), он мечтал о стезе духовного пастыря. Повзрослев и начитавшись книжек, Сэмюэл раз и навсегда выбрал литературное поприще.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Английская командировка Евгения Замятина

Русскому человеку нужны были, должно быть, особенно крепкие ребра и особенно толстая кожа, чтобы не быть раздавленным тяжестью того небывалого груза, который история бросила на его плечи. И особенно крепкие ребра — «шпангоуты», особенно толстая стальная кожа, двойные борта, двойное дно — нужны ледоколу, чтобы выдержать единоборство со льдом, чтобы не быть раздавленным сжавшими его в своих тисках ледяными полями. Но одной пассивной прочности для этого все же еще было бы мало: нужна особая хитрая увертливость, похожая на русскую «смекалку». Как Иванушка-дурачок в русских сказках, ледокол только притворяется неуклюжим, а если вы вытащите его из воды, если вы посмотрите на него в доке — вы увидите, что очертания его стального тела круглее, женственнее, чем у многих других кораблей. В поперечном разрезе ледокол похож на яйцо — и раздавить его так же невозможно, как яйцо рукой. Он переносит такие удары, он целым и только чуть помятым выходит из таких переделок, какие пустили бы ко дну всякий другой, более избалованный, более красиво одетый, более европейский корабль.«

Русский инженер-кораблестроитель и «гроссмейстер литературы» Евгений Замятин знал толк и в ледоколах и в устройстве человеческих душ.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Нескучный человек Джон Миттон

Ах, как прав был Ипполит из «Иронии судьбы», сокрушавшийся:

Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали лазить в окна к любимым женщинам, мы перестали делать большие хорошие глупости».

И какая отрада напасть в очередной раз на восхитительного сумасброда из прошлого, умению которого жить поперек всех писаных и неписаных правил остается только завидовать.

Герой нашего сегодняшнего рассказа родился в благородном семействе шропширских помещиков. Маленький Джон Миттон рано доказал миру, что его ждет большое будущее. Будучи отправленным на учебу в Вестминстерскую школу, он через год со скандалом был оттуда изгнан за драку с преподавателем. Его пребывание в не менее престижной школе Харроу продлилось немногим дольше, после чего мать Джона — отец мальчика умер, когда тому было два года — сочла за лучшее перевести его на домашнее обучение. Особых академических успехов гувернерам добиться не удалось, зато пришлось в полной мере испытать на себе все разнообразие проделок неугомонного сорванца.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Гарольд Гиллис: отец пластической хирургии

Среди миллионов людей, для которых Первая мировая стала настоящим испытанием, были в том числе и хирурги. По преимуществу окопный характер противостояния сделал особо уязвимой солдатскую голову, а новые виды оружия стали причиной ранений невиданной прежде тяжести. Обычные пули по степени причиняемого вреда не шли ни в какое сравнение со шрапнелью, которая превращала лицо раненого в кровавое месиво.

Восстановление человеческого облика с помощью пересадки кожи — идея не новая. Так, в Индии хирурги столетиями занимались ринопластикой, выкраивая новые носы для своих пациентов из кожи лба и щек. В XIX веке их французские и немецкие коллеги достигли значительных успехов в пересадке кожи с одной части тела на другую. Вот только эстетическая привлекательность конечного результата даже известных своей рафинированностью французов волновала мало.

Изменения к лучшему начались с появлением на сцене европейской хирургии человека, который считал, что вооруженный скальпелем врач должен быть подобен скульптору, а не только водопроводчику. Звали его Гарольд Гиллис (1882-1960).

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Далвичская картинная галерея

Далвичская картинная галерея

Даже будучи поглощенным жадной до квадратных километров метрополией, Далвич продолжает оставаться деревней в лучшем смысле этого слова: жизнь течет здесь размеренно, как и подобает оплоту благополучия и респектабельности. Тем более удивительно обнаружить в этих краях музей с собранием живописи мирового уровня, полюбоваться которым на склоне лет приходили мистер Пиквик, по воле автора поселившийся в Далвиче, и Ван Гог, в 1873 году пешком (!) проделавший путь из центра Лондона и обратно. Далвичская картинная галерея по большому счету — случайный результат событий, имевших место за тысячи миль отсюда.

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Ричард и Мария Косвей: «величайший художник в Лондоне» и «богиня Пэл Мэла»

Автопортрет Ричарда Косвея

В 1785 году впервые — и по сей день единственный раз — в истории британской королевской семьи был учреждена официальная должность художника принца Уэльского. Она была создана исключительно ради человека, который вот уже два десятка лет консультировал будущего короля Георга IV по вопросам художественной ценности новых приобретений для его коллекции искусства. С тех пор на работах мастера вместо имени стала регулярно появляться подпись на латыни Primarius Pictor Serenissimi Walliae Principis. Приехавший 30 лет назад покорять столицу провинциал Ричард Косвей исполнил-таки свою мечту стать  «величайшим художником в Лондоне».

Читать дальше

Понравилось? Поделитесь с другими!

Страница 1 из 27

Powered by WordPress & Theme by Anders Norén